В первом номере журнала «Хирургия» за 1947 год Владимир Кованов опубликовал работу о том, сколько пенициллина попадает в спинномозговую жидкость после введения непосредственно в сонную артерию.
Пенициллин только входил в практику, а менингиты, менингоэнцефалиты и абсцессы мозга после черепно-мозговых ранений оставались тяжелейшей проблемой. В клинике Н. Н. Бурденко препарат уже вводили внутриартериально. По предложению Бурденко Кованов решил измерить, сколько пенициллина проходит через барьер.
Всего он поставил 14 опытов на собаках: восемь без повреждения мозга и шесть после трепанации. В первых восьми опытах в общую сонную артерию в течение одной-двух минут вводили 10 000, 30 000, 60 000 или 100 000 единиц пенициллина. В статье указано: «американская серия 496».
Через 5, 15, 30 и 60 минут брали ликвор из подмозжечковой цистерны и кровь из вен шеи и бедра. Материал исследовали в лаборатории профессора Зинаиды Ермольевой.
Содержание пенициллина оценивали методом серийных разведений. К материалу добавляли культуру золотистого стафилококка и через 18 часов при 37 °C отмечали разведение, при котором рост бактерий ещё задерживался.
После введения 10 000–30 000 единиц пенициллин хорошо определялся в крови, но в ликворе его находили лишь в небольших количествах. Дозы 60 000–100 000 единиц несколько повышали его содержание в ликворе, однако принципиально картину не меняли.
Кованов написал:
«Пенициллин, применяемый даже в такой концентрации, как 100 000 единиц, не в состоянии быстро “пробить” существующий барьер».
Оставшиеся шесть опытов проводили после трепанации с повреждением участка коры размером 1 × 1 см. Пенициллин вводили сразу после операции, через сутки или через трое суток.
Сразу после вмешательства результат почти не изменился: само повреждение заметно не увеличило проникновение препарата в ликвор.
Через сутки, когда в области повреждения развивалась воспалительная реакция, картина была другой. В одном опыте после введения всего 10 000 единиц уже через пять минут в ликворе определили активность, соответствовавшую 6,4 единицы пенициллина. Это было больше, чем обычно удавалось получить без повреждения мозга даже при гораздо большей дозе.
Через трое суток воспаление было выражено сильнее: температура достигала 41 °C, пульс — 140 в минуту, появлялись рвота и отказ от пищи. Содержание пенициллина в ликворе оставалось выше исходных значений, но максимума, отмеченного через сутки, уже не достигало.
Опыт не показал простой зависимости «чем сильнее воспаление, тем больше препарата». Вывод Кованова был осторожнее: сама операция барьер не открывала; его проницаемость возрастала позже, одновременно с развитием воспалительного процесса.
На момент публикации Владимиру Васильевичу Кованову было 37 лет. За плечами — эвакогоспиталь в Казани, армейская хирургия и фронт. В 1946 году он защитил докторскую диссертацию о внутрисердечном, внутриартериальном и внутритканевом введении лекарственных веществ.
Статья вышла из факультетской хирургической клиники I Московского медицинского института. В её шапке директором ещё указан Н. Н. Бурденко, умерший 11 ноября 1946 года. Именно он, по словам Кованова, предложил провести эти исследования.
Сегодня эту работу нельзя считать доказательством проникновения пенициллина непосредственно в ткань мозга: препарат определяли в ликворе. Четырнадцать опытов не позволяли установить точную количественную зависимость. Но на фоне развивавшегося воспаления пенициллин появлялся в спинномозговой жидкости в большем количестве, чем при сохранённом барьере.
В 1947 году это выясняли при помощи сонной артерии, подмозжечковых пункций и пробирок со стафилококком.
Кованов В. В. Проницаемость гемато-энцефалического барьера для пенициллина при нормальных и патологических условиях // Хирургия. — 1947. — № 1. — С. 12–18.
