Легко признаться в успехе. Волков сделал то, что даётся куда труднее: в статье 1926 года, на глазах у всей хирургической России, он признался в собственных напрасных операциях. Примерно тридцати.
Речь шла о гастроэнтеростомии — операции на желудке, которую в те годы делали при язвенной болезни. Волков честно написал: около тридцати таких вмешательств он выполнил без достаточных оснований. Не потому что был плохим хирургом. Потому что попал в ловушку, которая подстерегает многих и о которой обычно молчат.
Механизм этой ловушки он описал сам — и описал точно. Больной, которого операция подняла на ноги, становится живой рекламой хирурга. О нём говорит вся округа. К хирургу едут ещё и ещё, и успех кружит голову — не только пациентам, но и самому оперирующему. Рука тянется резать чаще. Показания незаметно расширяются. И вот уже оперируют тех, кому вмешательство не нужно, — искренне веря, что помогают.
Волков поймал себя на этом сам. Со стороны указать было некому. Он оглянулся на свою практику, увидел около тридцати операций, которых не следовало делать, и написал об этом вслух. А затем сделал единственно верное: сузил показания. Оперировать тех, кому вмешательство с высокой вероятностью поможет. Остальных — не трогать, как бы ни просили и как бы ни хотелось.
Для коллеги здесь всё узнаваемо до боли. Соблазн вмешательства — одна из самых сильных профессиональных страстей. «Я могу это прооперировать» слишком легко превращается в «это надо оперировать». Волков и внутреннего врага назвал прямо: привратник желудка, писал он, — вот вокруг чего вырастал соблазн лишней операции.
И вот что важно понять пациенту. Хороший хирург — не тот, кто оперирует много. Хороший хирург — тот, кто знает, когда не оперировать. Отказ от операции требует иногда большего мужества, чем сама операция: резать — значит действовать, а удержать руку — значит взять ответственность за то, что ты не сделал. Волков владел и тем, и другим.
Тот же характер виден и в другом его тексте — о дублении кожи рук хирурга. Спор шёл о модном тогда способе обработки, а Волков спокойно возражал: даже безупречный посев не даёт права делать чистую операцию после гнойной, и никакая новая методика не отменяет простого правила — профилактика, профилактика и ещё раз профилактика. Клиницист против моды на «чудо-средство». Здравый смысл против цифры, вырванной из контекста.
Спустя тридцать лет, в 1957 году, о нём вышла книга — биография земского доктора из Ядрина, которую заметили в профессиональной печати. Хирурга, когда-то в одиночку оперировавшего сотни человек в год, дружившего с Толстым и замахнувшегося на пересмотр Пирогова, не забыли.
У сегодняшней медицины есть новые имена для старой ловушки Волкова: гипердиагностика, избыточные вмешательства, лечение анализа вместо человека. «Раз умеем — значит, сделаем». Аппаратов стало больше, соблазн остался прежним. А противоядие не изменилось: честность перед собой и способность вовремя остановиться.
Его текст о руках хирурга и «чудо-средствах»: https://врачебный-обзор.рф/interesnye-fakty/sovremennye-metody-dubleniya-kozhi-ruk-khirurga
Резать умеют многие. Вовремя не тронуть — единицы. В этом и есть хирургия.
