Панариций. Палец горячий, пульсирует, спать не давал третью ночь.
Села, положила руку на столик и начала.
— Мне же вечно везёт, доктор. Утром лифт застрял — я в нём одна, между этажами, двадцать минут. Вышла — маршрутка ушла из-под носа. Пришла на работу — начальник как раз меня искал, представляете, именно меня. Вчера стиралка потекла. Соседка сверху опять сверлит с семи утра. И вот это, — кивнула на палец. — Вишенка.
Всё это она рассказывала весело, с удовольствием, будто зачитывала список побед.
Обработал, вскрыл, промыл. Гной вышел хорошо. Она даже не поморщилась — говорила без остановки.
— Мне всегда так. Всю жизнь. Другие живут, а я коллекционирую.
Ставлю дренаж и говорю:
— Знаете, а ведь везёт вам действительно вечно. Двадцать минут в лифте — и лифт всё-таки поехал. Начальник искал — и, судя по всему, нашёл, раз вы здесь, а не в отделе кадров. Палец загноился — а вы пришли, и его вскрыли. Могло быть по-другому.
Она замолчала.
Первый раз за пятнадцать минут.
Забинтовал. Написал рекомендации.
Она встала, посмотрела на палец, потом на меня.
— Ну вот, — говорит. — Теперь я ещё и без аргументов.
Взяла бумажку и пошла к двери.
И зацепилась ногой за стул.
Стул проехал по полу, она удержалась, обернулась. Посмотрела на меня. Молча.
Ничего не сказала. Но я всё понял.
Клиническая ситуация изменена и обезличена. Любое совпадение с реальными пациентами и клиническими ситуациями — случайно.
