Ему под восемьдесят. Ей примерно столько же. Грыжа паховая, операция послезавтра.
Он сухой, лёгкий, без лишнего веса. Говорит внятно, соображает быстро. Сидит сгорбившись — обычная посадка в такие годы.
— Снимите брюки, пожалуйста, посмотрю подготовку.
Встал. Взялся за ремень.
И — выпрямился.
Не поза. Не рисовка. Плечи развернулись сами, подбородок пошёл вверх, вес перешёл на переднюю ногу.
Есть такие ролики: балерина с болезнью Паркинсона в инвалидном кресле. Включают Лебединое озеро — и руки, которые не держат ложку, вдруг начинают жить. Тело помнит то, чего уже нет.
Здесь было то же самое. Он снимал одежду перед людьми — и тело узнало ситуацию. Не приёмный кабинет. Раздевалка перед стартом.
Он выходил так на дорожку. Или на воду — не знаю, не спрашивал. Знаю только, что перед стартом на него смотрели. Много людей. И он это любил.
Он раздевался перед боем. Не перед врачом.
Жена замерла.
Не смеялась, не охала — просто застыла, глядя на него. Секунд пять. Может, больше.
Потом рассмеялась. Громко, неожиданно для себя. Закрыла лицо руками.
— Ну надо же, — сказала сквозь пальцы. — Опять.
Одно слово. Мне хватило.
Она сидела на трибуне. Смотрела, как он раздевается перед стартом. И он выигрывал.
Зону подготовил нормально. Одно место пропустил, медсестра поправит.
Оделся, сел. Плечи опустились, спина согнулась. Восемьдесят лет вернулись на место.
Она молча поправила ему воротник.
Она увидела не мужа. Она увидела победителя. И он вернулся — на пятнадцать секунд.
Клиническая ситуация изменена и обезличена. Любое совпадение с реальными пациентами и клиническими ситуациями — случайно.
