Мужчина средних лет, повторный приём. Рана заживает медленнее, чем хотелось бы — бывает, ничего страшного.
Сел, улыбнулся, руки на колени.
— Доктор, вы молодец, я всем говорю. Просто вот думаю — нормально что так долго?
— У всех по-разному. Болит?
— Нет. Ну, тянет иногда. Но не болит.
— Постоянно тянет или при движении?
— Да почти не тянет, ерунда. Хотя ночью бывает.
— Ночью сильно?
— Не сильно, просто неприятно. Я не жалуюсь.
Про жалобы я не спрашивал.
— Отделяемое есть?
— Нет. Ну, мокнет немножко. Это же нормально?
— Покажите.
— Да чистое всё. Хотя вчера на бинте что-то было, я толком не смотрел.
Двадцать минут я пытался собрать анамнез и не мог. Каждый ответ разворачивался сам в себе и приходил обратно. Пациент отвечал охотно, с готовностью — и после каждой фразы я знал меньше, чем до неё.
Он хвалил клинику. Уточнял, кто отвечает если что-то пойдёт не так. Снова хвалил. Спрашивал, много ли у меня было таких случаев. И всё время улыбался.
Посмотрел сам.
Рана чистая. Отделяемое скудное — есть, но в пределах. Эпителизация идёт медленнее обычного: у кого-то затягивается за неделю, у кого-то за 11 дней. Особенность заживления, не осложнение.
Объяснил ему это подробно. Он кивал.
Записал в карту всё как есть. Перевязал.
На выходе поблагодарил и пожал руку.
Жалоба была.
Он хвалил меня двадцать минут. Потом написал жалобу. Оба раза — искренне.
Клиническая ситуация изменена и обезличена. Любое совпадение с реальными пациентами и клиническими ситуациями — случайно.
