Как Выглядел инстаграмм или ВК 100 лет назад? Зачем и почему власти СССР одни из первых в мире подошли очень серьёзно к просвещению масс? Статья из «Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины 2001г)
Оглавление:
Е. В. Шерстнева, М. В. Поддубный
МЕДИЦИНСКИЙ ПЛАКАТ КАК СРЕДСТВО САНИТАРНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ В 20-Е ГОДЫ
Введение.
В основе настоящей статьи - коллекция медицинских плакатов бывшего научно-исследовательского центра (НИЦ) "Медицинский музей" РАМН. Речь идет об уникальном собрании медицинских плакатов, превосходящем как по количеству, так и качеству подборки аналогичных изданий, хранящихся в Государственном историческом музее, Российской государственной и Российской национальной библиотеках. Коллекция сложилась в конце 80-х годов на основе поступлений из ЦНИИ санитарного просвещения и ВНИИ социальной гигиены и организации здравоохранения им. Н. А. Семашко. Плакаты из данного собрания по сей день научно не обработаны, внимания отечественных историков медицины они не привлекали. Из работ зарубежных исследователей ценность представляет недавняя публикация историка из США Франсис Бернстийн, проиллюстрированная плакатами из собрания НИЦ "Медицинский музей" РАМН.
Любая историческая эпоха имеет свое преломление в быту - в формах его организации, рождении новых атрибутов, становящихся типичными, и отмирании старых. Все это в итоге создает дух, атмосферу времени. Так, одним из своеобразных знаков бурного периода 20-х годов в нашей стране был, бесспорно, медицинский плакат.
Новые вызовы – новые решения.
Первая мировая и гражданская войны привели к огромным человеческим потерям. Не будет преувеличением сказать, что оспа, сыпной и возвратный тифы, холера стали реальными факторами, определявшими ход исторических событий. Послевоенная разруха и упадок экономики генерировали, в частности, рост таких болезней, как туберкулез и сифилис. Введение новой экономической политики, допускавшей свободу торговли при ослаблении государственного контроля, рождение коллективных форм быта — все это создавало дополнительную опасность распространения инфекционных заболеваний, грозило убылью работоспособных групп населения, ставило под угрозу планы послевоенного восстановления экономики.
Вопрос сохранения здоровья граждан страны превратился в одну из важных внутриполитических проблем. При острой нехватке медикаментов и медперсонала первостепенной мерой в борьбе с болезнями становилась профилактика, а средством ее осуществления - санитарное просвещение. Значение "наглядного метода" особо подчеркивалось на состоявшемся в марте 1921 г. 1 Всероссийском совещании по санитарному просвещению. При этом "наглядность" и "изобразительность" рассматривались как "условия лучшего усвоения знаний по охране народного здравия". Плакат стал оптимальным средством решения поставленной задачи. В ряду разнообразных средств распространения медицинских знаний он обладал целым рядом преимуществ: один экземпляр мог обслуживать огромную аудиторию, а его действие усиливалось повторным рассматриванием. Знакомство с плакатом не стоило зрителю никаких затрат, что было важным на фоне низкой покупательной способности населения. А простота и лаконичность решения, выразительность образов, императивность формулировок делали его понятным даже неграмотному зрителю. По этим причинам выпуск медицинских плакатов стал широко организованной инициативой, патронируемой государством. Типичным местом "работы" плаката в первые послевоенные годы стали городские улицы, а образцом оперативного реагирования на вести с "эпидемических фронтов" - знаменитые Окна РОСТА. Сосредоточенные в годы войны на отображении военно-политических событий, художники РОСТА затем все чаще начинают обращаться к теме борьбы с болезнями. Выпуск изготовляемых с помощью трафарета плакатов стимулировался и специальным положением Наркомздрава РСФСР "О совместной работе политпроспектов и здравотделов по борьбе с эпидемиями" от 3 августа 1921 г., обязывавшим РОСТ готовить специальные номера к дням проведения противоэпидемических кампаний: недель чистоты, кампаний по борьбе со вшивостью, туберкулезных трехдневников. Наиболее ранние из сатирических плакатов РОСТА адресовались демобилизованным красноармейцам и располагались на железнодорожных станциях.
Так, Окна № 50, 54, 55 призывали к обязательному посещению изоляционных пунктов, создание которых по пути следования железнодорожных составов имело целью предотвратить распространение сыпного тифа. Сопровождавшие рисунок четверостишия В. Маяковского призывали:
Поползла по платью вошь!
Живо в тройку мчись ты!
Скажут - баню где найдешь,
И уедешь чистым!
В плакатах, адресуемых мирному населению, акцент делался на проведении общественных мероприятий. Так, в окне № 274 "Что делать, чтобы не заболеть холерой?" в стихотворной форме давался перечень мер, словно заимствованных из плана противоэпидемической борьбы:
На дворе-ль, на базаре-ль, в вагонах ты,
Смотри, чтобы все блестело от чистоты.
С базаров не спускай взор,
Смотри, чтоб за мухами имели надзор.
Присматривайся к колодцу и к водопроводу,
Берегись, чтоб грязь не попала в воду...
Сообщая сведения по охране здоровья, авторы Окон РОСТА одновременно касались текущих политических и экономических проблем. Нередко медицинская тематика переплеталась с пропагандой новой экономической политики или высмеиванием буржуазных представлений о быте. Таким образом обыватель подводился к пониманию политического значения бытовой проблемы.
Плакаты РОСТА, "оравшие", по выражению художника А. Нюренберга, и "горевшие всеми анилиновыми красками", заполняли пока еще пустующие витрины магазинов и фасады домов. Некоторые из них, например Окно № 183 "Что делать, чтобы не умереть от холеры", достигали почти 3м в высоту и ширину. Пользовавшиеся популярностью у населения, плакаты РОСТА тем не менее получали нелестные отклики со стороны работников санпросвета, один из которых определил данную продукцию как "откровенную мазню".
Переход к мирному строительству, улучшение эпидемической обстановки привели к тому, что Окна РОСТА как форма агитации изжили себя: в витринах открывающихся нэпмановских магазинов демонстрировался товар. Возникла потребность в новом печатном плакате, способном, в частности, заполнить интерьеры многих сотен новых больниц, поликлиник и диспансеров. С середины 20-х годов главполитпросвет включил в свою деятельность "общественные чайные, постоялые дворы", где "вместо повешенных случайно картин..., икон с лампадами... устраивались небольшие выставки по сыпняку, чахотке, оспе, сифилису.
Проведение санитарно-просветительных выставок стало типичной чертой городской жизни и определяло значительный спрос на плакатную продукцию.
Децентрализация с начала 20-х годов издательской деятельности, когда выпуском плакатов стали заниматься не только Госиздат или Наркомздрав, но и различные кооперативные и частные издательства, породила большое разнообразие содержания и форм такого рода печатной продукции. При различии эпидемической ситуации в центре страны и регионах это отвечало и целям противоэпидемической борьбы.
Однако в трактовке образов периферийный медицинский плакат тяготел к устоявшимся традициям периода гражданской войны, что выражалось в сведении проблемы борьбы с болезнью к абстрактным формулам борьбы добра и зла, старого мира с новым, в увлечении аллегориями и эффектной символикой. Психологический тон устрашения на таких плакатах нередко внушал зрителю чувство безысходности, лишая их просветительского содержания.
“Художественная и правдивая образность, жизненная точность и драматическая оживленность — вот те принципы, которые должны заменить принцип условной абстрактности”, - писал в то время В. Голдовский один из деятелей - санитарного просвещения. Если в Москве и Ленинграде в подготовке медицинского плаката нередко участвовал врач, то автором текстов плакатной продукции на периферии, как правило, являлся художник, не сведущий в вопросах медицины. Поэтому зачастую выходили издания, грешившие фактическими неточностями и лозунгами сомнительного содержания. Например, имя изобретателя оспенной вакцины Эдварда Дженнера искажалось на "Иосифа Дженнера". Двусмысленно звучали и некоторые плакатные призывы: "Холера не терпит высокой температуры!", "Давайте все варить!", "Плюйте в сточные канавы и пепельницы!".
От устрашения к информированию, от иллюстратора – к врачу.
Постепенно разноликость плакатов преодолевалась, и они все очевиднее начинают тяготеть к единой форме, в задачу которой входило разъяснение гигиенических правил. В соответствии с этим изменялась и тональность: от устрашения к информированию о способах действий. В композиционном решении ведущую роль начинает играть многомоментность, когда мелкие сюжетные рисунки, напоминающие кинокадры, располагались на пространстве плаката в определенной последовательности и снабжались грамотной медицинской рекомендацией. Подобный плакат обнаруживал некоторое сходство с лубком.
По мере возрастания удельного веса такого рода плакатов все более заметно проявляется желание художника скрыть свое авторство. Если в начале 20-х годов медицинский плакат являлся исключительно продуктом творчества художника и тот стремился запечатлеть свое имя (плакаты А. Соборовой, С. Ягужинского, Казначеева), то позднее его инициатива сдерживалась спецификой задачи, решаемой под руководством врача: индивидуальность художника растворялась. Теперь художник начинал рассматривать такой вид деятельности как “снижение стиля” и "едва ли не считал позором поставить свою подпись под плакатом". К середине 20-х годов на медицинских плакатах появляется имя уже не художника, а "автора": "доктор Кокин", "редактор Иоффе" и т. д. Шагнув с городских улиц в стены учреждений, плакат превращался из "штучного" авторского произведения в иллюстративный наглядный материал, где роль художника сводилась к исполнительским функциям. Эта тенденция становилась тем более явной, чем более узкомедицинскую трактовку темы представлял плакат.
С середины 20-х годов широкое распространение получили санитарно-просветительные выставки в домах санитарного просвещения, которые пользовались большой популярностью у жителей городов. Однако в отношении недоверчивых ко всему новому крестьян приходилось изыскивать новые формы работы.
Санитарно-просветительная палатка – что это?
Одной из них была санитарно-просветительная палатка на базаре. Практика подобной работы в Егорьевском уезде Московской губернии показала, что за 2 базарных дня палатку посетили около 1 тыс. человек. Здесь демонстрировались выставки по туберкулезу, венерическим болезням, охране материнства и младенчества. По утверждению работника выставки, "особенно большим успехом пользовался ярко иллюстрированный материал, как, например, серия плакатов по сифилису "Три брата" авторов Лапина и Карнаухова. Любопытна и описанная им реакция крестьян на новое явление в их привычно-размеренной жизни: "Первый день они ставши поодаль осторожно приближались к палатке, справляясь: "А сколько стоит посмотреть-то?" Убедившись, что "картины" показывает и объясняет врач бесплатно, крестьяне внимательно осматривали экспонаты, с напряжением слушали объяснение и удивлялись, что за это не берут денег... Многие спрашивали: "Какая же тебе корысть зря целый день сидеть?"
Однако самым важным было то, что на другой день они приводили в палатку своих детей и соседей. Так постепенно проникали в крестьянскую среду рациональные представления о болезнях и их профилактике.
Кроме того, одним из путей внедрения санпросвета на селе был выпуск своего рода лубочных плакатов, оперировавших особой крестьянской терминологией ("Не давай ребенку жевки!", "Не свивай ребенка свивальником!"). Если в плакате для города достаточно было простой рекомендации ("Холерного больного надо немедленно поместить в больницу"), то тот же мотив в плакате-лубке звучал так: "Холерных дома не держи, скорей в больницу положи" и сопровождался назидательным рисунком, где результатом несоблюдения предписывавшихся действий становилась смерть всей семьи включая кота. В плакате-лубке могли присутствовать почти сказочные персонажи (например, образ бабки-повитухи напоминает бабу-ягу), зато нарочито выделен положительный образ врача, в представлении крестьян - земского доктора, в очках и с бородкой клинышком.
Значительному расширению сферы деятельности санпросвета способствовали новые формы организации быта, а также начавшаяся в 1926 г. диспансеризация. Рабочие общежития, клубы, дома-коммуны, являясь уязвимыми с точки зрения распространения заразных болезней, в то же время создавали оптимальные условия для охвата больших групп людей санитарно-просветительной пропагандой. Эта пропаганда во второй половине 20-х годов проводилась с размахом и чаще всего под лозунгом оздоровления труда и быта. Производство плакатов, по словам заведовавшего в те годы санпросветотделом Наркомзарава И. Д. Страшуна, “получило совершенно исключительное развитие”. Лозунг оздоровления труда и быта, отвечая стратегии преобразования быта на социалистических началах, способствовал подъему общего уровня санитарной культуры граждан страны.
Старый плакат = новый плакат, или как из политического плаката сделать лечебный?
Повсеместная организация стационарных и передвижных выставок определяла в те годы спрос на особую форму изданий - выставочную серию, включавшую до 20 листов. Отслуживший плакатный материал теперь нередко служил основой для самодеятельного монтажного плаката, создаваемого путем наклеивания вырезок на картон. Рецепты изготовления таких плакатов иногда публиковались в санпросветовской периодике. Примером может служить монтажный плакат по гигиене полости рта, переделанный из политического плаката "Коммунистический интернационал молодежи": "Вместо красного флага в руки негру дана больших размеров зубная щетка, выстриженная из бумаги и подрисованная. На верху, на место красного флага наклеен рисунок... стакан с зубным порошком и зубная щетка. Вместо подписи "КИМ" вмонтирован лозунг “Мы утром и вечером чистим зубы!!!
К концу 20-х годов, когда опыт монтажа получил широкое распространение, плакатные издательства начали выпуск отдельных вырезок по санитарно-просветительной теме.
Наряду с плоскостными монтажными плакатами появляются и рельефные, наклеенные на фанеру и вырезанные лобзиком.
Употребив возможности э
лектричества, медики создавали санитарно-просветительные фонари, люстры и т. д.
Однако и во второй половине 20-х годов медицинский плакат не покинул улицы городов. Листы, иногда украшавшие стены зданий, разумеется, отличались от плакатов периода гражданской войны. Появление нового уличного плаката было, в частности, связано с налаживанием кинопроката. Так, в 1926 г. издается плакат к демонстрации фильма "Аборт" (художник И. Тулля), в 1927 г. - плакат о венерических болезнях к фильму "Проститутка" (художник Е. Кенушев). Такой плакат, выполняя роль афиши, одновременно в сжатой форме преподносил и основную идею фильма.
Плакат в ЗАГС или школе? А там зачем?
Появились медицинские плакаты в советских загсах, где согласно новому закону, от вступающих в брак требовали подписку об осведомленности в состоянии здоровья брачного партнера. По сообщенному нам устному свидетельству одной из современниц, первое что бросилось ей в глаза при визите в загс в 1930г., - плакат “Сифилитическая матка в разрезе”
Новой чертой санпросветработы во второй половине 20-х годов становится ее адресность с учетом возрастных особенностей аудитории. Все более важное место плакаты и особенно такие их разновидности, как плакаты-игры, занимали в советской школе. Уже в 1926-1927 гг. издательствами Наркомздрава и Мосздравотдела выпускаются плакаты игры "Звездочка здоровая" (о личной гигиене), "Мы победим" (борьба с туберкулезом). "За здоровый быт" и др. Разновидностью плакатов-игр являлись разработанные в 1927-1928 гг., гигиенические плакаты в виде головоломок, шарад, ребусов. Знакомство детей с подобными материалами предполагало проведение последующей беседы, позволявшей проконтролировать приобретенные знания и навыки.
Проблема претворения санитарно-гигиенических знаний в навыки становится во второй половине 20-х годов одной из основных в формировании санитарной культуры населения. Статистические исследования созданного в 1928 г. Института санитарной культуры убеждали в том, что "санитарная грамотность в таких вопросах, как мытье рук, умывание, плевание..., является все-таки достоянием довольно значительной части населения в отличие от навыков" B решении этой проблемы исключительное место отводилось санитарно-просветительным лозунгам, воздействующая сила которых состояла в лаконичном призыве к определенному действию. Динамичная изобразительная часть (которая могла и вовсе отсутствовать) служила иллюстрацией основной мысли текста.
Подчинение рисунка тексту и гораздо меньший формат отличали лозунги от традиционного плаката, создавая преимущества в их использовании. В отличие от традиционных плакатов, экспонирование которых требовало некоторого соответствия обстановке, лозунги были непритязательны к среде обитания, что позволяло использовать их почти повсеместно, включая в процесс формирования санитарной культуры разнообразную аудиторию: посетителей клубов, столовых, обитателей общежитий и т. д. В разработке санпросветовских лозунгов большая роль принадлежала В. Маяковскому, сотрудничавшему с Наркомздравом и чаще всего работавшему с художником Н. Денисовским: "Вытрите ноги! Забыли разве? С улицы несете разную грязь вы!", "Грязные руки грозят бедой! Чтоб хворь тебя не свалила, Будь культурным, перед едой мой руки с мылом!"; "То, что брали чужие рты, в свой рот не бери ты!".
На рубеже 20-30-х годов среди плакатной медицинской продукции на первый план начинают выходить сюжеты с выраженным социальным подтекстом, в которых борьба с заболеваемостью трактовалась уже как борьба за реконструкцию народного хозяйства и выполнение первого пятилетнего плана. Все больше прослеживается сходство между медицинским и политическим плакатами: единый образный строй, индустриальная символика, типы персонажей. Последние приобретают черты глубокой сосредоточенности, целеустремленности. Наметился и относительно постоянный круг художников: К. Лебедев, Н. Денисовский, М. Гортынская, С. Ягужинский, Д. Буланов. Вместе с тем не уменьшалась роль специалистов-медиков в разработке медицинских плакатов, издание которых требовало теперь непременного обсуждения на методической комиссии при Институте санитарной культуры или Институте социальной гигиены. Это, разумеется, ограничивало инициативу художника, приходилось жертвовать сюжетным разнообразием. “У ряда лиц (авторов, художников) и учреждений, писал известный врач-санпросветчик Я. Н. Трахтман, - должен существовать некоторый средний подход к плакату, отметающий случайные комбинации”. На деле "средний подход" чаще всего оборачивался элементарной шаблонностью, которая становится все более характерной для всех плакатных изданий, в том числе медицинских.
Тем не менее эволюция, которую проделал медицинский плакат в период 20-х годов, не была бесплодной. Санпросветовская пропаганда стала привычным атрибутом повседневности, оказав прямое влияние на улучшение эпидемической обстановки в стране. Сотрудники Института санитарной культуры доказали, что, например, после вывешивания в одной из рабочих столовых плаката "Мойте руки перед едой", количество прислушившихся к этой рекомендации за неделю увеличилось с 6,6 до 12,7%, т. е. вдвое.
К чему все это привело?
Масштабное внедрение в повседневный быт средств санитарно-просветительной пропаганды привело к тому, что к концу 20-х годов плакат зачастую воспринимался публикой как привычное цветовое пятно, а его содержание нередко оставалось без внимания. Это стало новой проблемой, которую предстояло решать специалистам в области санитарного просвещения.
