Исторический очерк применения обезболивания в хирургии

Проф. И. К. Спижарный.

Новый хирургический архив 1922

Оглавление:

Введение.

С незапамятных времен человек искал средств к прекращению или, по крайней мере, к уменьшению боли. Также с глубокой древности хирурги добивались найти способ делать операции безболезненно. На протяжении тысячелетий это стремление к обезболиванию при операциях получало то большую, то меньшую напряженность.

Ассирияне перед обрядом обрезания сдавливали шейные сосуды мальчика, стремясь вызвать этим путем оглушение ребенка для уменьшения чувствительности при операции. Египтяне с целью общего обезболивания применяли разные вещества, преимущественно индийскую коноплю и опий. Одиссей от какого-то напитка потерял сознание. Сократу для казни был дан настой цикуты. Наиболее употребительным наркотическим веществом во времена Библии был алкоголь. Христу на кресте на губке была дана смесь желчи, мирры и уксуса. Китайцы в 3 веке нашей эры знали некоторые анестезирующие вещества. Китайский врач Моа-To давал своим больным средство Ми-Мио, повидимому, индийскую коноплю, и утверждает, что больные делались нечувствительными; они, по его выражению, походили на опьяненных и даже безжизненных. Индийская конопля, гашиш, были излюбленными одурманивающими средствами на Востоке (у персов, индусов, турок, африканцев).

Общая анестезия в древние времена?

Большой популярностью в древности пользовалось растение мандрагора. Его применяли греки и римляне. Так, римляне давали мандрагору преступникам, присужденным к распятию на кресте. И в средние века это средство также было в большом ходу. Диоскорид так описывает его применение. Корень растения настаивают на спирту. Затем выпаривают до трети об'ема. В таком виде это средство давали пред операцией. Плиний об усыпляющем действии этого растения говорит следующее: «Пьют при укусах змей, а также перед разрезами и проколами, чтобы не чувствовать боли». Это средство было известно и Сенеке. Ориген приводит следующую цитату, относящуюся в 1287 году: «Если врачи хотят сделать кому-либо разрез, то дают им некое питье, которое погружает в настолько глубокий сон, что они становятся безумными и нечувствительными».

Но кроме приемов внутрь, применялся и способ вдыхания анэстезирующих веществ. Теодорих де-Цервио в 12 столетии говорит о масле, приготовленном его отцом. Пары его, вдыхаемые больным, погружали его в глубокий сон и позволяли производить безболезненно операции. Он также описал снотворное вещество «Лукка», которое состоял из семян латука, мандрагоры, опия, сока шелковицы, белены, болиголова, волшебного корня. Эту смесь кипятили и погружали в нее губки, которые потом высушивались на солнце. Перед употреблением губки смачивали горячей водой и подносили ко рту и носу оперируемого. Вдыхание паров вызывало общий наркоз. Тот же автор указывает и на то, что этот способ небезопасен, что иногда наступала смерть. Порто говорит о летучем веществе, которое держали в свинцовых герметически закупоренных сосудах; вдыхание паров этого вещества вызывало сон.

Но все эти способы были крайне несовершенны. Если эти вещества применяли в таких количествах, что это было безопасно для больных, то анэстезия или совсем не настукала, или была крайне несовершенна. Если же средства давалось столько, что получалось обезболивание, то такие дозы были чрезвычайно опасны. Ведь нет никакого сомнения, что если человеку дать столько алкоголя, опия, индийской конопли и т. п., чтобы он перестал совершенно чувствовать, то надо дать почти смертельные дозы. Некоторые хирурги, по совету. Сессара, хирурга в Париже, давали перед операцией наркотических веществ лишь столько, чтобы уменьшить опасность операционного шока.

Местная анестезия?

Местное обезболивание имеет свое начало также с древнейших времен. Египтяне верили, что если какую-нибудь часть поверхности тела помазать жиром крокодила или посыпать порошком из его кожи, то эта часть перестает чувствовать. В 11 песне Илиады рассказывается, что Патрокл, извлекая стрелу у раненного Еврипила, отер струящуюся кровь и рану посыпал порошком горького корня, отчего утишилась боль и остановилось кровотечение. Большой известностью пользовался способ применения так называемого Мемфисского камня. Повидимому, это был род мрамора. Порошок этого камня перед употреблением смешивали с уксусом и прикладывали к тому месту, где должен быть сделан разрез. Анэстезирующее действие по некоторым позднейшим авторам об'ясняется влиянием образующейся при этом углекислоты. Египетские медики применяли моксы из болеутоляющих средств. Большой известностью пользовались листья артемизии. Кроме химических веществ, с целью местного обезболивания давно уже стали применять холод. Так, Фома Бартолин говорит, что его учитель Марк Аврелий Северин учил применять холод и что под влиянием охлаждения данная часть тела делалась нечувствительной. Однако, этот способ скоро был забыт и только спустя 3 столетия стали вновь применять охлаждение с целью анестезии. Ларрей, главный врач наполеоновской армии, говорит, что когда он в сражении при Эйлау производил операции при т-ре 19, то раненные не чувствовали боли.

Кроме химических веществ и разных способов охлаждения, с целью местного обезболивания уже издавна применяли способ сдавливания нервов. С этой целью производили круговое сдавливание, а также были предложены особые аппараты, которые давили на определенные места, где проходили нервы. Знаменитый Амбруаз Паре в 16 веке применял этот способ. Но иногда при этом получалась гангрена. Мур, Бэл, Гунтер также применяли этот способ, но далеко не всегда достигали цели с теми средствами, которыми тогда владели. Таким образом и местное обезболивание, подобно общему, давало крайне неудовлетворительные результаты.

Ингаляционная анестезия?

Только с конца 18-го века и начала 19-го, в связи с успехами химии, стали выясняться новые горизонты в этом направлении. Пристлей, открывший кислород в 1765 г., предложил применять вдыхание этого газа с терапевтическими целями. В Бристоле был основан медицинский пневматический институт с целью лечения больных вдыханием газов. Заведующий этим институтом химик Дэви обратил особое внимание на закись азота, которую он назвал веселящим газом в виду того состояния, в которое приходили люди при его вдыхании. Он стал применять этот газ и убедился в обезболивающем его влиянии. В 1800 г. он писал: «Закись азота при многих опытах оказалась в состоянии притуплять боль; является возможность применить ее при хирургических операциях и именно при таких, при которых не происходит большой потери крови». А ведь это и есть те непродолжительные операции, при которых и теперь применяется закись азота. Благодаря этим указаниям Дэви «веселящий газ» неоднократно применялся в Англии и на континенте, но широкого распространения он не получил и был временно забыт.

Еще раньше было обращено внимание на серный эфир. Кем он был открыт — неизвестно. О нем упоминается еще в 13 веке, но наркотического его свойства тогда не знали. Годфрей в 1730 г. дал ему название «эфир». В 1795 г. Пирсон с целью уменьшить одышку у легочных больных применил вдыхание эфира. Беддэс в 1796 г. в статье «Искусственный воздух говорит о пользе применения эфира при болях в груди и при колике. Англанда в Монпелье посредством паров эфира успокаивал невралгические боли. Нистер в 1815 г. сконструировал аппарат, с помощью которого было удобно применять вдыхание эфира. Были опубликованы случая, где эфир вызывал бесчувственное состояние. Гикман, лондонский хирург, в 1828 г. сделал сообщение во Французской Медицинской Академии, в котором он писал следующее: «Уничтожение чувствительности возможно через методическое вдыхание известных газов в легкие, так что самые чувствительные и самые опасные операции могут быть произведены безболезненно». Из хирургов, которые стали применять при операциях с целью обезболивания вдыхание газов, одним из первых был Дуриэль, произведший 5 таких операций. Но все эти указания были отрывочными, единичными и громадному большинству хирургов оставались неизвестными.

Гипноз и магнетический сон?

Наоборот, вопрос об обезболивании сошел с научной точки и появилось мистическое направление. Пытались вызывать нечувствительность путем магнетического сна и гипнотизма. Так, Клоке в апреле 1829 г. удалил безболезненно во время гипнотического сна у 64 л. больной рак груди и подмышечных желез. Вельпо также производил опыты в этом направлении. Жерино сделал ампутацию бедра у загипнотизированного больного. Но в целом ряде других случаев получить анэстезию при помощи гипноза не удавалось и приходилось делать операции без анэстезии.

Закись азота.

Но идея Дэви и Фарадея не умерла. И вот в 1844 г. зубной врач Уэлс в Гарфорде, в Америке, узнав из лекции проф. Кольтона об оглушающем действии вдыхания закиси азота, решил на себе самом испытать это средство и 2-ХІІ 1844 г. зубной врач Риггс под этим наркозом выдернул ему безболезненно зуб. Уэлс, пораженный полученным результатом, стал применить это средство при зубных операциях и с успехом произвел их 12—15. Тогда он решил широко пропагандировать этот способ. Для этого он поехал в Бостон и вместе с своим товарищем Мортоном обратился в Массачузетский госпиталь к. д-ру Варрену с просьбой применить это средство при операциях. Но опыт оказался неудачным: больной кричал при операции от боли. Уэлс предпринял еще ряд попыток в этом направлении. Между прочим, в 1846 г. он сделал доклад об этом способе во Французской академии наук. Но в общем его постигли неудачи. Это так сильно на него подействовало, что он кончил жизнь самоубийством, вскрыв себе сосуды в ванне. Это произошло в 1848 г., всего за несколько дней до того, как Медицинское О-во в Париже признало за ним честь открытия анэстезирующего вещества для производства хирургических операций. В Гарфорде ему воздвигнут памятник с надписью: «Гораций Уэлс, который открыл анэстезию. Ноябрь 1844 г.» Неудача Уэлса зависела от того, что он давал слишком недостаточное количество газа, не располагая большими количествами его.

Эфир.

Более счастливую судьбу имел эфир. В 1839 г. один молодой человек по имени Уилайт в Афинах, (штат Георгия в Америке), шутки ради на сильно заставил вдыхать эфир негритянского мальчика, и тот впал в беспамятство. В 1842 г. Уилайт сообщил об этом проф. Лонгу. Последний уже знал об этих шутках с эфиром, но теперь решил применить эфир при операции. В 1842 г. он произвел операцию удаления кистозной опухоли на голове, что, и удалось безболезненно. В сущности, это была первая операция, произведенная под обезболиванием эфиром. Лонг, однако, доводил больных лишь до стадия возбуждения. Больной сам должен был держать склянку. После этой операции он произвел еще 4 небольших операции с эфиром, но своих опытов тогда не опубликовал, не подверг вопроса дальнейшей разработке и остановился на полдороге. Но идея об обезболивании уже назрела и готовилась воплотиться в жизнь. Американский химик Джэксон повторяя в своей лаборатории в Бостоне опыты Дэви с закисью азота, как анэстезирующим средством, напал на мысль применить с той же целью серный эфир. Он стал делать опыты и получил благоприятный результат. Он даже заэфиризировал самого себя до бесчувствия, а также предложил одному из своих учеников удалить зуб под эфиром, но опыт не состоялся.

Зубной врач и студент медицины в Гарвардском университете в Бостоне Мортон, родившийся в 1819г., видевший, как болезненно протекают зубные операции, был поглощен мыслью найти средство производить их безболезненно. 13 - IV 1846 г он обратился к Джэксону с просьбой дать ему каучуковый мешок, который он предполагал наполнить воздухом и применить с целью внушения у одного очень строптивого больного при операции извлечения зуба. Но Джэксон рассказал ему о своих опытах с эфиром и советовал применить это средство. Мортон очень этим заинтересовался и стал экспериментировать на животных и, между прочим, усыпил собаку. Собака пришла в безчувственное состояние, а потом совершенно оправилась. Тогда Мортон решил испытать это средство на самом себе.

В своем докладе Парижской академии наук, который он представил при посредстве Аpaгo осенью 1847 г. он так описывает этот опыт на самом себе: «С наполненной эфиром склянкой я сел на операционное кресло и стал вдыхать пары эфира. Пары вызвали у меня затрудненное дыхание, но желательного действия не наступало. Тогда я налил эфиру на свой носовой платок и стал вдыхать. Я смотрел на часы и скоро потерял сознание. Когда я опять пробудился, я чувствовал слабость в членах и чувство сдавливания в груди как бы от пребывания на большой высоте. Я дал-бы Бог знает что, чтобы кто-нибудь пришел и привел меня в чувство. Я даже думал, что умру в этом состоянии, свет выразит сожаление или улыбку к моему глупому поступку. Наконец, я почувствовал колотье в верхушке моего 3 пальца и попытался соединить его с большим, но это мне не удалось. Через некоторое время я мог поднять руку, но чувствительность в ней была неполная. При попытке подняться с кресла я упал опять в него. Постепенно и пришел в себя и мог констатировать, что я был без сознания минут 7—8». После этого Мортон стал с, нетерпением ожидать пациента, чтобы повторить на нем опыт. И вот вечером того же дня к нему пришел пациент, по имени Фрост, с сильной зубной болью. Мортон усыпил его, налив эфир на платок и дав понюхать Больной заснул и зуб был удален безболезненно. Пациент потом не мог дать себе отчета, что с ним произошло.

Это было 30-ІХ 1846 г., а на другой день, 1-Х уже появилась заметка в общей прессе, именно в «Бостонском Ежедневном Обозрении», о том, что вчера было произведено Мортоном безболезненное удаление зуба. Повидимому, автором этой заметки был сам Мортон. Эта публикация обратила на себя внимание, и известный хирург Бигелов посетил Мортона и видел у него ряд безболезненно произведенных зубных операций. Джэксон посоветовал Мортону испытать эфирное усыпление при больших операциях. Тогда Мортон при содействии Бигелова обратился с таковой просьбой к главному доктору Массачузетского госпиталя Варрену и последний согласился. И вот утром 16 - X 1846 г. в операционной этого госпиталя собрались все врачи госпиталя с Варреном во главе, профессора, много врачей и студентов. Все было готово к операции. В операционной находился больной, по имени Жильбер Аббот, имевший сосудистую опухоль на левой стороне шеи. Ему предстояла операция. Но Мортон заставил себя ждать, уже хотели начинать операцию, когда он явился. На лице присутствующих было написано недоверие и очень мало симпатии к Мортону. Варрен обратился к Мортону и сказал, что больной готов. И вот наступил замечательный момент, когда студент Мортон в присутствии своих профессоров, врачей и зрителей приступил к демонстрации своего средства на больном. Он начал при помощи своего аппарата медленно наркотизировать больного. Наконец, Мортон обратился к Варрену с оригинальной фразой: «ваш больной так далеко»— и отнял свой аппарат. В операционной была могильная тишина, все затаили дыхание, когда Варрен начал делать разрез на коже и затем стал быстро вылущать опухоль. Больной был совершенно спокоен и только перед концом операции стал проявлять некоторые движения. Затем он пришел в себя. По окончании операции Варрен обратился к присутствующим и сказал: «джентельмены, это не обман». Бигелов заметил: «я только что увидел нечто, что пройдет по всему свету». На другой день, 18 - Х Гайуорд в том же госпитале удалил под эфирным наркозом опухоль на руке у женщины. На этот раз эфир продолжали давать во время всей операции. Больная ничего не чувствовала и только под конец стала немного стонать, но, как она потом об'яснила, это было не от боли, а от страшного сновидения. 7-ХІ в том же госпитале под эфирным наркозом была сделана резекция нижней челюсти.

И вот свершилось. Разрешена вековечная задача. Мечта об обезболивании, лелеемая в течение тысячелетий, стала, наконец, действительностью. Восхищение современников этим способом не имело границ. После всех разочарований ранее предложенными методами обезболивания, врачи получили верное и, как казалось, безопасное средство усыплять больного на время операции и спокойно производить свои манипуляции.

Как до широкого применения анестезии готовили пациента к операции?

Ведь незадолго перед тем знаменитый Вельпо сказал в Академии Наук следующее: «Боль и нож хирурга нераздельное понятие, с которым должен примириться и пациент, и хирург. Избегнуть болей при операции — это химера, за которой не следует гнаться». Как должен был себя чувствовать хирург, когда больной кричал и извивался от боли? Приходилось все время его уговаривать. Операцию иногда прекращали, так как больные от шока впадали в обморочное состояние, нередко развивалось нервное помешательство. Ведь до открытия анэстезии операционная во время больших операций представляла собой ад кромешный: крики, стоны раздавались все время.

В хирургии Гелиуса, написанной в первой половине прошлого столетия, мы читаем совершенно особые воззрения на условия операции. Так, тогда считали, что больные, которые прежде много страдали и ослабели, легче других переносят операцию. Боялись производить операции у людей сангвинического характера, у полнокровных, так как они плохо переносят боль. Весдроп предлагал перед значительными операциями выпускать больным кровь до обморока. Находили, что более безболезненно производить операции нагретыми и смазанными маслом инструментами. Лисфранк предлагал первый разрез производить так, чтобы перерезать проводящую чувствительную веточку нервов.

И нам теперь трудно понять то впечатление, тот восторг хирургов, когда они вдруг стали производить операции безболезненно. И все это произошло после 16 - Х 1846 г.

Одним из первых оценил все значение открытия Варрен. Вот что он писал: «Для хирургов началась новая эра. Кто мог прежде думать, что разрез на нежной коже лица будет вызывать чувство чистого удовольствия, а вызывание движения в анкилозированном суставе может казаться небесным явлением. Если бы Амбруаз и Луи Паре, Дезо, Гунтер и Купер могли увидеть, что теперь ежедневно происходит у нас на глазах, как бы они должны были бы стремиться придти к нам и вновь творить свои дела. И с какой новой силой хирург, который уже оставил свой, нож, вновь схватит его и начнет новую эру своей деятельности».

Одним из первых оценил все значение открытия Варрен. Вот что он писал: «Для хирургов началась новая эра. Кто мог прежде думать, что разрез на нежной коже лица будет вызывать чувство чистого удовольствия, а вызывание движения в анкилозированном суставе может казаться небесным явлением. Если бы Амбруаз и Луи Паре, Дезо, Гунтер и Купер могли увидеть, что теперь ежедневно происходит у нас на глазах, как бы они должны были бы стремиться придти к нам и вновь творить свои дела. И с какой новой силой хирург, который уже оставил свой, нож, вновь схватит его и начнет новую эру своей деятельности».

Как друзья стали врагами?

Между том в Америке, в связи с этим открытием, началась своеобразная история. Поднялся вопрос, как назвать этот способ обезболивания. Мортон остановился на слове «летеон». Надо сказать, что Мортон и, до известной степени, и Джэксон решили держать состав этого анэстезирующего вещества в секрете и поспешили взять патент. Патент был взят на Мортона, а Джэксон должен был получать 10% с прибыли от продажи этого средства. К сделке привлекли и Уэлса. Это является темным пятном в истории такого великого открытия. Правда, Мортон тогда еще не был врачом. Бигелов в своем сообщении Бостонскому Медицинскому О-ву мог сообщить лишь результаты применения анэстезирующего средства, но не состав. его. Мортон для маскирования запаха эфира сначала примешивал к нему ароматические вещества. Но, наконец, Массачузетский госпиталь отказался применять средство, состав которого оставался ему неизвестен, и Мортон должен был об'явить, что это — серный эфир. Джэксон также понял неблаговидность своего поступка. После этого, по совету Гольмса, Бигелова и др., было принято название «анэстезия» в затем «этеризация». Мортон и Джэксон, бывшие раньше друзьями, обратились в злейших врагов, так как каждый стал отстаивать свой приоритет в этом открытия. Спор длился в течение всей их жизни, а после их смерти продолжался их последователями. Джэксон 13-ХІ 1846 г. сделал сообщение об этом открытии в Парижской Академии Наук, и академия признала за ним приоритет и наградила орденом Почетного Легиона, а в Америке приоритет был признан за Мортоном, но и Парижская Академия Наук также оценила заслуги Мортона и присудила ему и Джэксону Монтионовскую премию, в половинном размере каждому. Мортон отказался разделить эту честь с Джэксоном и не принял премии. Тогда Академия присудила ему золотую медаль, сделанную на счет половины премии. Кроме того, Массачузетский Генеральный госпиталь поднес Мортону 1000 долларов в серебряном кошельке. Он получил разные ордена и, между прочим, русский орден Владимира. В 1849г. Вашингтонский университет в Балтиморе присудил ему степень доктора. Но более существенного вознаграждения он так и не получил. 6 раз он обращался к правительству Соединенных Штатов о награде за открытие и всякий раз его постигала неудача. На могиле Мортона (он умер в 1868 г.) впоследствии был воздвигнут ему памятник. В Бостоне в Общественном парке в честь открытия анэстезии был сооружен памятник. И Мортон и Джэксон (умер в приюте) — оба умерли бедняками, хотя весь свет был им должен.

Джэксон, несомненно, раньше Мортона знал об анэстезирующем свойстве эфира и, именно, Джэксон указал на него Мортону, но введение в практику, в жизнь, несомненно составляет заслугу Мортона. Верная история не пишется теми, кто делает историю. Мы не станем вникать в этот спор, а признаем, что Джэксон и Мортон заслужили бессмертную славу своим открытием и оба являются истинными благодетелями человечества.

Хлороформ.

Но не долго эфир оставался единственным анэстезирующим средством. Уже в следующем 1847 г. явился ему конкурент—хлороформ. Хлороформ был открыт в 1831 г. Субейраном в Париже и хирургом Гутри в Соединенных Штатах и в том же году его применил Ивес в Ньюгавене при болезнях дыхательных органов. В 1838 г. Формби применил его при истерии, в 1844 г. Тусон в Лондоне рекомендовал его для лечения рака и невралгии. 8 - ІІІ 1847 г. Флуранс сообщил Академии Наук свои исследования относительно физиологического влияния хлороформа на животных, где он указал, что анэстезирующее действие этого средства наступает более быстро, оно более приятно, чем действие эфира. Также студент Фурнелль в Бартоломейском госпитале произвел опыт с хлороформом. Затем врач Бэл в том же году применил его в соединении со спиртом при хирургических операциях. Но все эти указания почти не были известны широким кругам хирургов и только доклад Симпсона, сделанный 10 - ХІ 1847 г. в Эдинбургском Медико-Хирургическом О-ве, обратил внимание всего света на новое анэстезирующее средство. Надо особенно подчеркнуть то обстоятельство, что Симпсон решился опубликовать свой доклад лишь после того, как он испытал новое средство у 80 хирургических больных и рожениц. Конечно, о каком-либо патенте и речи не было. Симпсон поступил, как настоящий ученый и выгодно отличается от предложивших эфир американцев. Симпсон указал, что под влиянием хлороформа наркоз наступает более быстро, протекает более спокойно, длится дольше, является более приятным и более безопасным средством, требуется его меньшее количество и нет надобности в особых аппаратах для наркоза. Симпсон умер в 1870 г. и похоронен в Вестминстерском Аббатстве. Конечно, того впечатления, того восторга, каким был встречен впервые примененный для наркоза эфир, хлороформ не мог уже вызвать, но тем не менее новое наркотическое вещество чрезвычайно быстро завоевало себе применение во всем цивилизованном мире и на известное время эфир был почти вытеснен хлороформом, пока несколько опубликованных смертельных случаев при его применении не ослабили это увлечение новым средством.

Вслед за применением эфира и хлороформа в чистом виде стали применять эти средства в разных комбинациях между собой и с другими средствами. Делались предложения многих других средств для общего наркоза. Между прочим, было предложено вводить некоторые наркотические вещества прямо в кровь. На этом я не буду останавливаться. Но должен отметить, что в настоящее время, после 75-летнего применения общей анэстезии эфир и хлороформ являются главными и наиболее применяемыми средствами для общего наркоза.

Но эфир и хлороформ суть яды, и мы не можем их сделать неядовитыми. Посему и применение их всегда представляет известную опасность как для здоровья, так и для жизни больных. При применении всех до сих пор предложенных средств для общего наркоза, хоть и редко, но встречались смертельные исходы.

Какая смертность при применении анестезии в прошлом?

Самая большая из до сих пор собранных статистик наркозов, статистика Гурльта, заключающая в себе 243,365 случаев, дает для хлороформа 1 смертный случай на 2286 случаев хлороформирования и 1 смертный случай на 6020 случаев эфиризирования, и никогда нельзя предугадать, на чью долю выпадет этот несчастный жребий—стать жертвой наркоза. Наперед категорически утверждать, что данный случай наркоза окончится благополучно, нельзя. Изучение несчастных случаев наркоза показывает, что жертвой наркоза иногда являются и совершенно крепкие люди и при минимальном количестве данного наркотического вещества. Да и все противопоказания для общей анэстезии имеют относительное значение: абсолютного противопоказания нет, за исключением такого, когда и операция не применима. Кому из нас не приходилось в виду требования операции наркотизировать таких больных, у которых налицо были самые ясные противопоказания и со стороны сердца, легких, почек, общего состояния, и наркоз сходил благополучно. Тем не менее несчастные случаи вследствие общего наркоза встречаются и их, конечно, больше, чем показывают статистики.

Посему, естественно, хирурги в настоящее время, где можно, избегают общего наркоза и при своих операциях применяют местное обезболивание. Раньше нами было указано, что уже в глубокой древности применяли местное обезболивание, но все раньше применяемые способы, как-то: сдавливание нервов, применение холода, приложение разных химических средств не давали надлежащего эффекта, пока не был изобретен подкожный способ введения лекарственных веществ, предложенный Вудом в 1853 г. и особенно после предложения вводить с целью обезболивания подкожно кокаин заменяющие его средства.

Хотя мы в настоящее время еще не обладаем совершенно безопасным средством для проведения общего и даже местного обезболивания и мы еще продолжаем стремиться к этому идеалу, тем не менее надо признать, что открытие эфира, как средства для общего обезболивания, совершившееся 75 лет тому назад, составляет величайшее и благодетельнейшее открытие, которое когда-нибудь сделало человечество; 16-ое октября 1846 года составляет эру в хирургии. Победа над физической болью является наибольшим триумфом современного знания, и мы вместе с отцом медицины Гиппократом можем воскликнуть: «Божественно искусство уничтожать боль».