Из области знахарской хирургии

Д-р И. И. ШИЩЕНКО (Баку).

Новый хирургический архив 1925

Под знахарством мы разумеем ту отрасль врачевания, которая на первый взгляд не имеет ничего общего с медициной научной и часто, наоборот, покоится на основах, далеких от научности. У знахарей свои особые методы и приемы, обычно с крайним и упорным консерватизмом переходящие неизменными из поколения в поколение. Но как бы скептически мы ни относились к врачеванию знахарей, мы должны сознаться, что над их умением должно поставить большой вопрос, который до сих пор остается открытым и выяснение которого может привести к неожиданным и, может быть, не безынтересным заключениям.

Доказательством этому служит факт из области знахарской хирургии, который я и хочу предложить Вашему вниманию.

За время 14-летней врачебной деятельности в Закавказьи мне неоднократно приходилось слышать о том, что среди туземного населения имеются знахари-операторы с успехом врачующие различные хирургические недуги. Рассказы о деятельности этих знахарей, о случаях исцеления ими болезней часто звучали чуть-ли не легендарно, и ответом на такие легенды могла быть только скептическая усмешка и явно высказываемое недоверие к рассказчику, хотя он часто был лицом вполне заслуживающим доверия.

Всякий естествоиспытатель и в частности врач должен и не может не быть Фомой неверующим: „доколе не вложу перста моего в ребра гвоздиные- не имам веры". И случай доставил мне удовольствие лично убедиться в том, что действительно среди туземцев-целителей могут быть лица со специальным уменьем, которое они доводят, может быть, до совершенства.

Однажды, когда госпиталь, которым я заведывал на театре войны, был расположен в с. Игдырь, Эриван, губ., госпитальный фельдшер. П. попросил у меня позволения пойти посмотреть, как житель одного из близлежащих селений будет производить операцию извлечения камня из мочевого пузыря. Ф-р передал мне несколько, как мне тогда казалось, анекдотов из практики этого «оператора», и я, скептически отнесшись к его рассказу, разрешил ему присутствовать при «операции», но с условием рассказать все мне. Рассказ ф-ра по возвращении произвел на меня такое же впечатление, как и слышанные раньше легендарные рассказы о способностях доморощенных специалистов - врачевателей: „оператор без наркоза извлек камень величиной с горошину удлиненной формы.

Произвел он эту операцию при помощи пальца в anus, и когда подвел камешек к уретре, то помог его выхождению куском обыкновенной ржавой проволоки, имеющейся у него в инструментарии. Операция произведена в 10 минут без всякой асептики". После извлечения камня ребенок пошел, и ф-р видел этого ребенка в следующие дни и никаких явлений воспаления мочеиспускательного канала или мочевого пузыря не обнаружил. Нужно сказать, что ф-р П. человек довольно развитой для своей профессии; до войны он работал в б-це С. С. Н. в Баку и с недоверием относился к оператору до тех пор, пока сам не увидел его работы.

Сообщение П. меня заинтересовало, и я просил его привести оператора ко мне. Нужно сознаться, что я мало надеялся на возможность этого свидания. Но оказалось, что старик-оператор с удовольствием согласился пойти ко мне, и на другой день я мог в личной беседе с ним выяснить по возможности все, что могло бы осветить деятельность этого примитивного и в то же время без условно опытного для той среды, из которой он вышел и в которой работал, оператора.

Передо мной появился старик лет 60, седой, совершенно не казавшийся на взгляд знаменитостью, одетый в поношенное пальто, как одевается большинство людей его круга. Он совершенно просто согласился дать мне необходимые сведения о своей деятельности; позволил мне опубликовать все о себе в специальной медицинской прессе, любезно согласился даже фигурировать вместе со своими инструментами у фотографа (осуществить это свое намерение мне, к сожалению, не удалось).

В разговоре с Арутюном Буниатовым (имя и фамилия хирурга-знахаря) я пытался по возможности выяснить генезис его искусства, способы его оперирования, район его действий, исходы операций.

Конечно, все эти данные основаны исключительно на словах Б. и можно заподозрить его в известной тенденциозности. Но простота Б., совершенное отсутствие рисовки и какой-бы то ни было заносчивости и желания похвалиться заставляют меня отнестись к нему с полным доверием. Как человек, обладающий известной профессиональной тайной, он мог бы ревниво оберегать эту тайну от любопытства посторонних лиц, особенно врачей, которые могли бы отнестись критически к работе Б. Но Б. просто, спокойно отвечал на все предложенные ему вопросы: ему, повидимому, и в голову не приходило, что его откровенностью могут злоупотребить.

Вот автобиографические данные, полученные от Б.

Арутюн Кеворкович Буниатов, 60 лет, житель сел. Ахверис. Сурмалинского уезда,  Эриванской губ. Занимается извлечением камней уже около 40 лет. Этому искусству он научился у отца, а последний перенял это искусство у одного тифлисского оператора-самоучки, именем Оганеса. Отец Б. научился искусству вынимать камни 70 лет тому назад. В то время, когда отец Б встретился с Оганесом, последнему было лет 50 и этим делом он занимался уже десятки лет. Сначала Б. смотрел, как работает отец, а потом, под его наблюдением, произвел первый разрез. Под руководством отца сын работал 20 лет, потом — самостоятельно. Кроме сел. Ахверис, куда к нему съезжались пациенты отовсюду, он сам работал в различных городах и местечках Кавказа: Нахичевани, Ахалкалаках, Карсе, Шуме, Елизаветполе и др. Чаще, чем на Кавказе, он работал в Турции и Персии: в Эрзеруме, Ване, Тавризе, Тегеране. Пациентами его были армяне, курды, татары, турки, евреи, молокане. Операций произведено им, как он говорит, „без счета". Он и сам не помнит, сколько он извлек камней. Во время армяно-татарской резни 904-905 г.г. на его дом было нападение татар и была уничтожена его коллекция камней - около 2 пудов. Самый большой камень, который он извлек, был с куриное яйцо. Б. показал мне все-таки коллекцию оставшихся у него, собранных за последние годы, камней их было 21, величиной от фасоли до голубиного яйца. По словам Б., ни одного смертного случая в своей практике он не наблюдал. Но он определенно отмечает, что если больной был слаб и истощен Б. всегда отказывался от операции и производил ее только у здоровых людей. Ему приходилось оперировать и мужчин, и женщин, и детей. По его наблюдениям камни мочевых путей чаще встречаются у мужчин. Присутствие камня в мочевом п. Б. определяет исключительно путем исследования пальцем через anus. Катетером для исследования он не пользуется. Имеющийся у него металлический катетер служит только для того, чтобы протолкнуть камень обратно, если его не удается провести через канал из-за его величины. Извлечение маленьких камней он производит через уретру с помощью опять-таки пальца в anus и примитивного инструмента собственного изобретения — проволоки, согнутой на одном конце крючком. Эту проволоку Б. вводит в канал прямым концом. Нужно заметить, что это простая, ржавая проволока с отломленным концом, на котором запеклась кровь.

Когда Б. не может извлечь камня через канал, то приступает к разрезу. Техника операции и обстановка ее будут мною описаны ниже, как я их сам наблюдал. Величина разреза варьирует в зависимости от камня. Иногда, когда камень очень велик, Б. дробит камень и вытаскивает через рану по возможности все осколки, камень очень велик, но это не всегда, по его мнению, удается и тогда через некоторое время операцию приходится повторить. Кровотечений во время операции сколько-нибудь сильных Б. не наблюдал. Причину этого он видит в том средстве, которое применяет для остановки кровотечения после каждой операции и от которого кровотечение, по его словам, останавливается моментально. Средство это-смесь одного яичного желтка с небольшим количеством постного масла, кажется, льняного. Эту смесь Б. прикладывает к ране на тряпочке или вате. Никогда Б. не замечал, чтобы после операций у больных появлялась рвота или сильные боли в животе. После того, как кровотечение остановилось, Б. применяет мазь сложного состава, рецепт которой привожу в переводе с армянского с сохранением всех особенностей этого рецепта:

„Хорошее лекарство: ½ ф. курдюка без сала, ½ ф. козьего сала, ½ ф. воску, ½ ф. коровьего масла, ⅓ ф. кунжутного масла, на 5 коп. желтого воска, на 5 коп. синего камня, на 5 к. нашатыря, ½ ф. саккиса (кева) белого, ½ ф. саккиса черного, ½ ф. масла хлопкового, 4 золотн. английской дана мэстана *, чорная кора дерева, 4 золотн. ртути металлической.

Мазь эта, по мн. Б., должна попасть и попадает в пузырь. Перевязку с этой мазью Б. делает утром и вечером. При таком лечении рана заживает minimum в 10, maximum - в 20 дней. Моча идет через рану около 10 дней, потом-только через канал. После операции Б. советует больному пить горячую, но никоим образом не холодную воду одни сутки. Потом дает ему молоко. Если извлечение камня произведено посредством разреза, то больной должен находиться в постели до полного выздоровления. Небезынтересны, конечно, смысле т.-ск. фетишизма, завещанные Буниатову его учителями манипуляции, какими он сопровождает каждую операцию. Если предстоит извлечение камня через канал, то Б. прикладывает к области пузыря на ночь перед операцией смесь из мелких перьев, масла и муки. По его представлению, эта мазь способствует продвижению камня в канал. Если камень должен быть извлечен через разрез, то эти подготовительные манипуляции Б. считает излишними. После извлечения камня через уретру Б. смазывает поверхность члена мазью, сваренной из постного масла, яичного желтка и муки.

Самый трудный момент в операции, по мнению Б., отыскивание камня через anus, разрез же и извлечение камня не занимают более 10 мин., кроме тяжелых случаев.

Вот те данные, которые я получил от Б. Расставаясь с ним, я просил известить меня, если ему представится случай произвести операцию. Я уже забыл о своей просьбе, как однажды от Б. явился посланный, который и пригласил меня на операцию. Немедленно я вместе с главврачем эвакопункта С. И. Никольским отправились к Б. Когда мы прибыли, Б. встретил нас в постели. Оказалось, что он уже с месяц как не поднимается. На лице были резкие симптомы расстройства компенсации сердечной деятельности: отеки нижних конечностей, асцит, увеличение селезенки и печени. Объективно констатировался ясно выраженный порок сердца. Несмотря на это, старик не мог отказаться от любимой операции. Он показал нам все свои инструменты, объяснил способ их употребления и приступил к операции. Операции должен был подвергнуться мальчик 5 лет. Операция производилась в комнате, где лежал Б. и жили члены его семьи. Каких-нибудь приготовлений к операции, которые заповедал нам Листер и асептика, предпринято не было. Оператор сел на низкий ящик, покрытый подушкой. Один из многочисленных зрителей, собравшихся в комнате, посадил пациента на колени, лицом к оператору. Другие два помощника из зрителей же развели больному ноги, как это делается, например, при иссечении геморроидальных узлов. Оператор ввел левый указательный палец per anum и приблизил камень к промежности настолько, что его можно было нащупать пальцем через кожу, что Б. и предложил констатировать нам и не имел ничего против, когда и другие присутствующие вздумали убедиться в правильности его диагноза прикладыванием своих, конечно, едва ли стерильных, пальцев к коже промежности. Нужно подчеркнуть, что Б. подводит камень к левой стороне промежности. Подведя камень, оператор делает знак, чтобы ему подали незаметно бритву. Бритва кладется прямо на земляной пол и оттуда берется оператором. Разрез он делает стм. на 1 ½ от средней линии влево не параллельно промежности, так что передний конец разреза приближается к промежностному шву, а задний удаляется от него. Величина разреза не больше 2 стм. Режет Б. до момента, пока не почувствует бритвой камня. После этого кладет бритву и берет инструмент в виде изогнутой ржавой проволоки, вделанной в грубую деревянную ручку, и пытается выковырнуть камень из раны, попрежнему плотно удерживая его пальцем в anus, которого до конца операции он не вынимает. В данном случае Б. не удалось сразу извлечь камень, т.к. он оказался сравнительно с разрезом очень большим. Ввиду этого разрез пришлось увеличить, после чего камень был извлечен. Он оказался уратом величиной с небольшой грецкий орех, немного уплощенный. После извлечения камня Б. взял кусок хлопка домашнего приготовления, смочил его в смеси яичного желтка с постным маслом и приложил его к ране. После этого, посредством ситцевого платка, было наложено что-то вроде т.-образной повязки. Нужно отметить, что кровотечение во время операции и после нее было незначительным. Этим операция и закончилась.

Желая узнать, каковы результаты операции, я через 10 дней отправился в соседнюю деревню, где временно у родственников поселился оперированный ребенок, и видел его сам. Ребенок был на ногах, хотя производил впечатление перенесшего тяжелую болезнь. По словам матери, у него в это время был острый энтерит. Мочился он на моих глазах и вся моча шла через свищ. В дальнейшем я ребенка больше не видел.

Если мы теперь попробуем критически с точки зрения хирургической науки отнестись к деятельности хирурга-знахаря, то, по моему мнению, нельзя не высказать глубокого удивления по поводу этой деятельности. Во-первых, интересен диагностический метод, которым пользуется Б. Метод этот выбран крайне умело и целесообразно. Мы знаем, что хирургическая наука пользуется для диагностики камней мочевого пузыря катетеризацией. Но искусство катетеризации, во-первых, не так просто, во-вторых — необходим целый ассортимент щупов или катетеров, обзавестись которым для хирурга-знахаря едва-ли представлялось возможным. Кроме того, ведь и оперировать он мог только тогда, когда ясно прощупывал камень и мог его подвести и проэцировать на кожу. Т. о. катетеризация, как метод диагностический, была для него совершенно излишней. Примененный же без соблюдения асептики метод этот, наоборот, мог сделаться источником инфекции мочевого пузыря.

Во-вторых, нельзя не выразить удивления по поводу самого метода оперирования. Перед нами была продемонстрирована типичная sectio perinealis lateralis, как она производилась в свое время таким авторитетом, как проф. Богдановский. В своем труде „О каменной болезни мочевого пузыря» Богдановский так описывает эту операцию: „боковой разрез должен проходить на строго определенном участке левого треугольника области собственно промежности через определенные слои до вскрытия перепончатой части уретры, не трогая луковичной части, и должен иметь такие размеры, чтобы, проходя через предстательную железу в направлении ее косого радиуса и через заднебоковую часть выходного отверстия шейки пузыря, не заходя за пределы capsulae urethralis". Можно поставить вопрос: почему хирурги-знахари избрали именно боковое камнесечение, а не sectio perinealis medialis, которая одно время конкурировала с боковой? Ответ на это мы находим опять-таки в том же труде проф. Богдановского. „Путем средней литотомии, пишет он, могут быть извлечены камни размером не более 2-3 стм. Пространство проложенного пути в полость пузыря умеренным растяжением простатической уретры не может быть увеличено ни надрезом предстательной железы в направлении ее задненижнего радиуса, ни еще более сильным растяжением, для которого должны же быть благоразумные границы. Мало выигрывая от увеличения пространства надрезом простаты в сказанном направлении, легко, между тем, причинить неуместное ранение передней стенки прямой кишки и неизбежное ранение colliculi seminalis. Непомерное же растяжение предстательной железы, как травма, наносимая непосредственно самому существу железы, по своим последствиям может быть несравненно хуже и даже гибельнее, чем определенной величины правильный разрез существа простаты при боковом ее сечении". И далее: „благоразумнее будет более расширить поле применения боковых промежностных сечений насчет срединных, чем наоборот".\Интересно, конечно, было бы выяснить, как первый хирург-самоучка остановился именно на менее опасном боковом камнесечении? Сделал ли он это на основании личного опыта или он сразу ознакомился с методом бокового камнесечения, который потом и стал, так сказать, наследственным. К сожалению, мы должны оставить этот интересный вопрос открытым. Мне кажется, что когда-то, может быть, Оганес-тифлисец, который был учителем отца Б., может быть, кто-то еще раньше или сам подвергся операции или случайно видел, как эта операция производилась хирургом в больнице, и потом рискнул сам произвести операцию. Я упомянул, что отец Б. научился оперировать 70 лет назад, а с Оганесом он встретился, когда последнему было 50 лет. Значит, зарождение искусства камнесечения у знахарей Закавказья мы имеем право отнести почти на 100 лет назад, т.-е. к началу ХІХ столетия. К этому времени относится начало применения камнесечений в Московской клинике проф. Басовым, который начал оперировать в 1807 году. В Екатерининской б-це в Москве, по данным д-ра Клина, камнесечение начало применяться с 1822 года. Эта одновременность начала камнесечений в культурном центре и в отдаленной окраине прямо-таки поражающа!

Возбуждает сомнение утверждение Б., что у него не было ни одного случая смерти в зависимости от операции. Если мы обратимся к данным о смертности при камнесечениях в лечебных заведениях вначале этого столетия, то и там мы встречаем следующие данные: по данным д-ра Клина, в Екатерининской б-це в Москве из 1518 больных, которым было произведено камнесечение с 1822 по 1860 г., умерло 278, т.-е. % см. равнялся 18,9. У самого проф. Богдановского в клиническом госпитале с 1870 по 87 год произведена 81 боковая литотомия с 16% см.

По статистике проф. Басова, основанной на 2968 сл., оперированных в Москве и Смоленске с 1807—1841 г., см. при боковой литотомии была равна 9,5%. Эти данные заставляют отнестись к заявлению Б. сum grano salis. Но не нужно забывать, что по его признанию он оперировал только здоровых людей и отказывался оперировать слабых. Кроме того, едва-ли Б. удавалось проследить даже ближайшие результаты своей деятельности, т.к. он оперировал, давал свои мази и наставления и оставлял больного. Нам думается, что немалое значение в отсутствии непосредственной послеоперационной смертности имело оперирование без наркоза.

Хирургов неприятно может поразить в способе оперирования знахаря Б. оперирование с введением пальца в anus. Но если мы раскроем классический труд Эсмарха и. Ковальцига „Хирургическая Техника" изд. 1893 г., — труд, которым и сейчас наверное пользуются, как руководством, некоторые хирурги, то там прочтем следующие строки, написанные по поводу описания uretrotomiae externae: „по средней линии между приподнятою мошонкою и заднепроходным отверстием, в который вводится левый указательный палец, делается разрез и т. д." Поэтому нас не должен очень шокировать этот антихирургический в смысле асептики прием в руках хирурга-знахаря.

В 1840 году проф. Медико-хирург. Академии Савенко в своем прекрасном, по выражению проф. Богдановского, сочинении: „Очерк главнейших камнекрушительных происшествий" говорит по поводу введения в ряд методов борьбы с каменной болезнью и литотрипсией следующее: „можно благодарить судьбу, что она даровала в последнее время человечеству, страждущему каменной болезнью, право делать по крайней мере выбор между кровавой операцией и невинным действием камнекрушения“. Если так мог говорить проф. Академии, человек, вооруженный всей суммой специальных знаний того времени, если ему операция литотомии казалась кровавой и опасной для больных, то нужно отнестись с глубоким удивлением к смелости какого-то армянина-знахаря, дерзнувшего на кровавую операцию и, повидимому, с честью вышедшего из испытания, т. к. безусловно искусство его, в случае неудачи, должно было угаснуть в самом начале, а, между тем, оно передалось в поколения и уже в наше время с успехом конкурировало с хирургией, об-основанной научно.