Пироговский врачебный кружок

(По подлинным неопубликованным протоколам кружка и другим материалам)

Кандидат медицинских наук М. С. Белкин

Вестник хирургии имени И.И. Грекова 1962

Представление о Пироговском врачебном кружке интимном кружке, который составила близкие университетские товарищи Пирогова по Дерпту и друзья его по работе в Медико-хирургической академии, — основанное на изучения подлинных протоколов заседаний кружка, дано до сих пор лишь в двух чрезмерно кратких и не сов сем точных, порою противоречивых высказываниях современников Пирогова Н. Ф. Здекауэра и А. Л. Эбермана.

Здекауэр дает список всего лишь 68 сообщений, сделанных Пироговым в кружке с сентября 1849 г. до отъезда в Севастополь в 1854 г. Эберман же считает, что за это время Пирогов сделал в кружке 141 сообщение.

Обнаружив в 1957 г. подлинные протоколы кружка, я в том же году сделал о них предварительное сообщение в Ленинградском научном историко-медицинском обществе.

Мною установлено, что Н. И. Пирогов до отъезда в 1854 г. в Севастополь сделал 148 сообщений, а после возвращения из Севастополя в 1855-1856 гг. еще 10 сообщений.

Том протоколов заседаний кружка с 1 по 100-е (с 26/ІХ 1849 г. по 23/111 1855 г.) представляет собой 556 страниц рукописи на немецком языке. К нему приложены два не совсем точных указателя авторский (4 стр.) и предметный (22 стр.).

То, что в кружке пользовались немецким языком, следует объяснить двумя обстоятельствами. В те годы немецкий язык был своего рода международным языком врачей. Помимо этого, почти все члены кружка бывшие студенты университета или профессорского института в Дерпте, где преподавание в те годы велось на немецком языке, привыкли изъясняться на нем по медицинским вопросам. В «Дневнике старого врача» мы находим следующее высказывание самого Пирогова, подтверждающее наше предположение: «И про себя я знаю, что во время моей профессуры в Дерпте мне легче было писать о научных (медицинских) предметах по-немецки, чем по-русски; читая и пиша я и думал по-немецки. Между тем говорить и писать по-немецки о других предметах я мог не иначе, как переводя с русского на немецкий».

Сказанное отчасти объясняет и то, что немецкий язык в кружке был несколько своеобразный. Мы встречаем в протоколах кружка ряд русских и по-русски написанных слов: «осьмушка», «штоф», «вершок», «затравка» и т. п. В протоколах кружка имеется также по-русски написанное медицинское свидетельство, выданное Здекауэром,

пишутся по-русски адреса членов кружка. Кружок, согласно проверенным мною данным, организовался в 1843 г. В течение 6 лет его заседания не протоколировались. Только 26/ІХ 1849 г. на первом после каникул заседании кружка было принято решение придать его работе более организованный характер. Первое заседание представляет особый интерес, так как в нем отражены основные принципы и задачи кружка. Прежде всего становится ясным, что кружок отнюдь не был «обществом» с определенным официальным уставом, председателем, постоянным местом собраний, а только кружком типа бытовавших в то время в Петербурге и в Москве различных литературных, музыкальных кружкоз. Это была своего рода медицинская «могучая кучка».

Отказываясь от официальных атрибутов, члены кружка вместе с тем отмечают некоторые организационные недочеты: отсутствие точного регламента заседаний и в особенности то, что заседания кружка ранее не протоколировались. По поводу последнего обстоятельства в протоколе выражается глубокое сожаление, так как в результате этого «столь многое ценное, доложенное членами кружка устно или врученное ими в письменном виде, совершенно потеряно для кружка».

Намеченный, как видно из протокола, неуклонно соблюдавшийся регламент предусматривал, что заседания кружка происходят раз в две недели, по заранее составленному на год расписанию. Начало года и его окончание примерно соответствовали учебному году - обычно с сентября по май. Заседания проходили в строго соблюдавшемся порядке очередности на квартире у того или иного члена кружка. Начало заседаний назначалось ровно на 8 часов вечера. Первый час посвящался общей беседе, выражаясь современным языком, о стекла сов начинались сообщения, которые заранее должны были подаваться в письменном виде. Особенно важным, с точки зрения достоверности протоколов, было принятое и неуклонно соблюдавшееся решение - об утверждении протоколов на ближайшем очередном заседании после их проверки авторами сообщений. В связи с высокими требованиями, предъявляемыми к научным и моральным качествам членов кружка, для избрания новых членов требовалось единогласное решение его членов. Сожаление, выраженное по поводу того, что протоколы кружка раньше не велись, свидетельствует, что члены кружка отнюдь не намеревались ограничиться сделанными сообщениями лишь в своем узком кругу, а имели в виду сделать их достоянием широкой врачебной общественности, публикуя их в печати, как это и было позже сделано Здекауэром в отношении некоторых сообщений Пирогова.

Говоря о задачах кружка, члены его, стремившиеся к товарищескому общению на основе совместной научной деятельности, так сформулировали в 1-м протоколе основную, «научную сторону» деятельности кружка: «Взаимное уважение на основе моральной и научной значимости, отказа от мелкого тщеславия и стремления к утверждению лишь собственного своего авторитета, стремление исключительно к правдивому без предвзятости наблюдению фактов, а также свободное, непринужденное выражение своего мнения с таким же свободным обсуждением и оспариванием его - это научная сторона нашего кружка». Наряду с этой «научной стороной» кружка в нем отмечается, как положительное явление, и другая сторона - «задушевность». В требовании «свободного обсуждения» и «оспаривания» любого высказывания без условно чувствуется «почерк» Пирогова. Еще И П. Павлов указывал, что «такая (как у Пирогова. - М. Б.) беспощадная откровенная критика к себе и к своей деятельности едва ли встречается где-нибудь еще в медицинской литературе».

Стремление членов кружка к «задушевности» станет особенно понятным, если учесть, что деятельность кружка развивалась в мрачную эпоху царствования Николая І, когда «недреманное око» агентов III отделения «его императорского величества» злобно следило за всяким свободным словом. При этих условиях без задушевной близости был бы невозможен имевший место на 69 м заседании кружка 16/V 1853 г, еще при жизни Николая 1, «разговор», осуждавший деятельность фаворита Николая I авантюриста и шарлатана - Мартына Мандта. Без этой близости, пожалуй, невозможны были бы резкие высказывания Пирогова о войне как «языческом» способе разрешения международных споров на 82-м заседании кружка 20/111 1854 г. в его докладе «О повреждениях, причиненных взрывом 10-фунтовой бомбы, наполненной Нитроглицерином».

При характеристике членов кружка во избежание повторения целесообразно выделить некоторые, общие для всех, характерные качества. Это, помимо активной научной деятельности, ярко выраженный гуманизм и патриотизм. Следующей характерной для всех членов кружка чертой является их широкий кругозор и разносторонность интересов.

Будучи крупнейшими специалистами в той или иной области медицины, они отнюдь не замыкались в рамки только своей специальности, а проявляли значительный интерес ко всем смежным областям медицинских и «вспомогательных» наук.

Эти ярко выраженные и у самого Пирогова черты характера наряду с проверенным в совместной работе и жизни глубоким взаимным уважением явились, очевидно, теми узами, которые так крепко объединили членов кружка между собой я вокруг Пирогова.

Разносторонностью интересов членов кружка объясняется и широкий диапазон тематики в его деятельности. Трудно найти какую-либо область медицинских наук, не говоря уже о хирургии, которая в той или иной мере не была затронута в сообщениях, сделанных в кружке членами его или нередко принимавшими участие в его заседаниях «гостями». Даже в историях болезни за каждым «случаем» видны живой чело век и та социальная среда, в которой он живет. Поэтому описание и таких случаев очень интересно не только для истории русской медицины, но и для истории культуры русского общества середины прошлого столетия.

Мы позволим себе здесь привести лишь один из таких примеров. Здекауэр, выявив тяжелые заболевания малолетних детей, частично закончившиеся смертельных исходом, в семьях, проживавших в одном и том же непросушенном, вновь выстроенном для сдачи жильцам доме графа Ламсдорфа, сделал об этом сообщение на 85-васедании кружка (16/IV 1854 г). После обсуждения вопроса Здекауэр составил «свидетельство», в котором отмечает, что обнаруженные им заболевания «преимущественно зависят от сырого и душного воздуха в нижнем этаже вновь выстроенного дома графа Ламсдорфа». В этом свидетельстве, помимо совета семьям, проживающим в нижнем этаже, «в наивозможной скорости оставить занимаемые ими квартиры», имеется и следующее указание: «долгом считаю обратить полное внимание домовладельца на возможное улучшение столь убийственно нездоровых жилищ, преимущественно же на прочное высушивание и проветривание оных». Такое свидетельство, «скрепленное» гербовой печатью. Здекауэр выдал жильцам дома. 

Переходя к характеристике «сочленов» Пирогова по кружку (всего вместе с Пироговым их было в период 1849-1855 гг. 10 человек), следует прежде всего сказать о секретаре кружка, в течение 10 лет собственноручно писавшем его протоколы, профессоре терапии МХА Н. Ф. Здекауэре. Всегда живо интересуясь вопросами профилактики и гигиены, Здекауэр, выйдя в отставку, организовал «общество охраны народного здравия», активным участником и бессменным председателем которого оставался почти до конца жизни. Здекауэр известен также своими записками-воспоминаниями о МХА, печатавшимися в «Русской старине». В кружке Здекауэр сделал около 60 сообщений в основном по вопросам терапии внутренних болезней, некоторые совместно с Пироговым. Здекауэр опубликовал также несколько сообщений, сделанных Пироговым в кружке.

Товарищем Пирогова по МХА был также профессор А. П. Загорский, заведовавший в MAX кафедрой физиологии, одновременно ведя курс судебной медицины в училище правоведения.

Он проявил себя новатором, борясь с умозрительным натурфилософским направлением в физиологии, и первый в России ввел экспериментальные методы в преподавании физиологии. В 1841 г. Загорский одновременно с Пироговым был избран в члены Медицинского совета - высшего в стране ученого, административного и судебного медицинского органа, - в котором в течение 25 лет наполнял обязанности ученого секретаря. В кружке А.П. Загорский сделал около 15 сообщений по различным вопросам физиологии и судебной медицины.  

Большой интерес представляют сообщения члена кружка академика А. Ф. Миддендорфа - врача по образованию, хотя и известного, главным образом, своими исследованиями в области зоологии, географии и агрономии, но, как видно из протоколов, сохранившего неизменный интерес к медицинским вопросам. А. Ф. Миддендорф сопровождал К. М. Бэра в его путешествии по Белому морю и Лапландии для изучения фауны этих мест, а впоследствии занялся изучением Сибири, сделав очень много в деле исследования этого, тогда еще очень мало изученного края, а в дальнейшем исследовал также Барабинскую степь и Ферганскую долину. Впоследствии Миддендорф был избран действительным членом, а затем и непременным секретарем Академии наук. Активный член Вольного экономического общества, Миддендорф был избран президентом этого общества. В кружке Миддендорф сделал около 40 сообщений по самым разнообразным проблемам, в особенности по биологии.

Выдающимся членом кружка был также К. О. Розенбергер. Получив после окончания медицинского факультета в Дерпте назначение на должность врача в г. Николаев, он уже во время вспыхнувшей там эпидемия чумы проявил себя крупным инфекционистом-эпидемиологом и выдающимся организатором. В 1848 г. Розенбергер был назначен членом Медицинского совета. Назначенный впоследствии генерал-штаб-доктором военно-морского флота, он проявил себя крупным организатором и прогрессивным реформатором военно-морской медицинской службы. В 1851 г. в Париже К. О. Розенбергер был представителем России на международной конференции по вопросам карантинизации и о своих впечатлениях от этой конференции сделал подробное сообщение в кружке, в котором он был очень активен, сделав около 80 докладов, в основном по вопросам эпидемиологии.

Говоря о кружке, нельзя не назвать также В. И. Даля, избранного за прежнее активное - до отъезда в 1848 г. из Петербурга в Нижний Новгород - участие в кружке его пожизненным почетным членом.

Даль известен всем как лексикограф, обессмертевший свое имя составлением «Толкового словаря живого великорусского языка», а также как крупнейший фольклорист и писатель, известный под псевдонимом казак Луганский. Однако очень немногие знают Даля как врача. Между тем, обучаясь медицине в Дерпте, Даль, по словам Пирогова, исключительно ревностно, вместе и наравне с Пироговым и Иноземцевым занимался хирургией и анатомией. Сохранив интерес к медицине на всю жизнь, фольклорист Даль немалое внимание уделял вопросам народной медицины, к которым члены кружка проявляли живой интерес. Вследствие того, что до 1849 г. заседания не протоколировались, сообщения Даля в кружке не сохранились. После переезда в 1848 г. в Нижний Новгород Даль, бывая в Петербурге только наездом, сделал в кружке сообщение «О состоянии врачебного дела в Нижнем Новгороде».

Остальные члены кружка: акушер-гинеколог и крупный организатор, директор родовспомогательного заведения Я. Я. Шмидт, сделавший около 60 докладов, в основном из области акушерства и гинекологии, некоторые совместно с Н. И. Пироговым; фармаколог и физиотерапевт Реймер, сделавший около 50 сообщений, в том числе по истории фармакологии и анестезии, главный врач больницы при общине сестер милосердия Марии Магдалины В. И. Гигинботом, прочитавший около 45 сообщений на разнообразные темы, в том числе и о деятельности возглавляемой им больницы, и, наконец, главный врач больницы «для чернорабочих» Фосс, сделавший в кружке около 15 сообщений на различные, актуальные для того времени медицинские темы.

Остается сказать несколько слов о «гостях», посещавших заседания кружка. Среди них бывали врачи, не делавшие никаких сообщений, некоторые же «гости» были очень активны. Так, например, доктор Штубендорф, служивший до того на Дальнем Востоке, сделал в кружке около 10 интересных сообщений, главным образом по вопросам краевой медицины. Например, по вопросу об использовании целебных источников на Камчатке. Небезынтересно отметить, что в числе «гостей» бывал знаменитый химик профессор МХА Н. Н. Зинин, выступивший в кружке с докладом о «химических превращениях в организме», а также в прениях по вопросу о распространении гемералопии в связи с постами и недостаточным питанием.

Присутствовал на заседаниях кружка в качестве «гостя» и известный профессор МХА анатом В. Л. Грубер, выступивший с несколько неожиданные для него как человека, всецело отдавшегося, казалось бы, одной анатомии, сообщением «о родильной горячке в родильных домах в Вене».

О дальнейшей судьбе кружка можно судить по копии приветствия от 24/V 1881 г. отправленного его членами Пирогову к 50-летию его деятельности. Оно свидетельствует о том, что кружок в то время еще существовал. Очевидно, его существование длилось почти до учреждения Русского хирургического общества Пирогова, среди учредителей которого были и члены кружка. Знаменательно, что председателем 1-го заседания Русского хирургического общества Пирогова 25/IV 1882 г. был избран Н. Ф. Здекауэр, несмотря на то, что он не был хирургом. В приветствии имеется также указание на наличие до сих пор не обнаруженных 2-го и 3-го томов протоколов заседаний кружка (2-й том - от 101-го по 388-е заседание и 3-й том - от 389-го по 537-е заседание).

В настоящей статье мы попытались отразить деятельность Пирогова в основном как организатора и руководителя кружка, своего рода «школы» Пирогова для ряда крупнейших ученых врачей различных специальностей, в которой они приобщались к стилю работы Пирогова.

В отдельно обнаруженном нами 505-м протоколе кружка от 6/ХІІ 1878 г., посвященном 35-летию существования кружка, Здекауэр, говоря «о великих заслугах того мужа, имя которого несет кружок», сказал: «Пирогов со своими новыми мыслями, новыми идеями и достижениями, как истый гений, всегда был для кружка путеводной звездой». Свое приветствие, посланное Пирогову 24/V 1881 г. к 50-летнему юбилею его научной и общественной деятельности, члены кружка заключают восклицанием: «Vivat Pirogoff in aeternum!» («Да живет Пирогов в веках!»). Эти слова оказались пророческими.

Литература

Белкин М. С. Мысли Пирогова о войне. Сов. здравоохр., 12, 1960. — 3декауэр Н. Ф. Протоколы Русского хирургического общества за 1882-1883 гг. СПб.. 1883. - З декауэр Н. Ф. Русская старина, т. 70, 4, 1891. — Коштоянц Х. С. Очерки по истории физиологии в России. Изд. АН СССР, 1946 1946. - Павлов И. П. Русский хирургический архив, кн. 5, стр. 39 (2-я пагинация), 1907. Пирогов Н. И. Сочинения, т. 11, стр. 152. Изд. Пироговского т-ва, Киев, 1910. Эберман А. Л. Летопись русской хирургии, т. 2, стр. 21-22, 1897.

Адрес автора: Ленинград. П-101, Большой пр., д. 69, кв. 32.