Проф. Я. Гальперн

Новый хирургический архив 1926.

Обычная большая дорога, по которой идут врачи за границу, лежит через Берлин. Естественно, что этот крупный центр, в котором есть кого и что поглядеть, привлекает к себе внимание; отсюда и ряд сообщений, появившихся за последние годы в русской печати. Были письма и из других мест (Фрейбург, Лейпциг). В стороне от большой дороги лежит Мюнхен, который, однако, тоже заслуживает внимания как по размерам Хир. Клиники (свыше 400 коек), так и по фигуре руководителя ее. проф. Ferdinand Sauerbruch. Почетное место в рядах герм. хирургов обеспечено ему уже двумя томами „Хирургии грудной клетки". Собранный в них богатейший личный клинический и экспериментальный опыт, накопленный за 20 слишком лет, неуклонное стремление к разработке этой области, создает впечатление большой настойчивости в достижения поставленной цели. Такая, так сказать, привходящая вызванная войной, тема, как протезы верхней конечности с пальцами, приводимыми в движение через систему рычагов произвольными сокращениями мышц культи, усугубляет это впечатление. Все это побудило меня вторично отправиться в Мюнхен, где в 1912 г. я уже был в Хир Клинике при проф. Ангерере, не вынеся тогда, откровенно говоря, никакого особенного впечатления.

При первом же визите пахнуло отголосками мировой войны - посетителю подносят для подписи отпечатанное заявление следующего содержания: «Ввиду бойкота германской хирургии со стороны врачей Антанты настоящим заявляю о своем несочувствии бойкоту, протестую и обязуюсь всячески бороться с ним, чтобы обеспечить германской хирургии принадлежащее ей по праву в мировой науке место». Причисление меня, русского врача, к врачам Антанты было для меня несколько неожиданно в 1926 году и лишний раз свидетельствовало о том, что в Германии о современной России и ее настроениях осведомлены несколько меньше, чем о центральной Африке. Во всяком случае, так как идея бойкота мне всегда была чужда и противна, я охотно подписал заявление, иллюстрирующее, какой хороший рост дали семена ненависти, посеянные войной. Это чувствуется в Германии на каждом шагу, особенно в Баварии, где все политические страсти в политике внешней и во внутренней-выражены резче, чем в каком бы то ни было из германских государств.

Клиника, как я сказал выше, вмещает около 415 больных. Некоторые постройки возрастом около 25 лет с типичными старыми палатами на 20 30 кроватей. И в этой старой части, как и в новой, с небольшими палатами, перестроенной после 1918 г., когда Зауэрбрух перешел из Цюриха на мюнхенскую кафедру, безукоризненная чистота и порядок. Операционная и рад предоперационных перестроены также после 1918 г. и вполне отвечают современным требованиям. Большая аудитория с амфитеатром человек на 230 служила прежде и операционной. Сейчас в ней не оперируют, но, странным образом, и в операционной я ни разу не видел студентов.

Большое больных возможность выделить отдельные группы: есть палаты, где лежат переломы, есть отделение для легочной хирургии - несколько небольших палат. Правда, еще неоперированные опухоли легкого, средостения попадаются и в других, общих палатах. Есть отделение для рожистых, отделение для септических. Само собой разумеется, отделены все гнойные больные от чистых. Есть одна детская палата (в Мюнхене имеется особая детская больница), очень уютно обставленная, - веселый рисунок окраски стен, не обычного, угрюмого, казенного типа, стол с игрушками и т. д.

Имеется медиц. библиотека с помещением для работы и свежей, текущей литературой на столе, музей инструментов, богатая коллекция старинных экразеров, цепочечных пил, ножей с ручками из кости, покрытой бронзовыми украшениями, и т. д. Не забыты те, чьими трудами строилась не только Мюнхенская клиника, но и вся германская хирургия - целая галлерея портретов старых и современных хирургов, некоторые с автографами.

Потребность в протезах удовлетворяется собственной ортопедической мастерской с 7 рабочими и многочисленными станками. С особой охотой показывают, конечно, Зауэрбруховские искусственные руки, пальцы которых приводятся в движение произвольными сокращениями мышц культи. Я видел в клинике сестру милосердия с протезом после ампутации правого предплечья на границе средней и нижней трети. Она доставала из коробки и зажигала спичку, вязала спицами чулок, металлическим крючком тонкое кружево, делала мелкие искусственные цветы, складывала из марли шарики для операций, шила обыкновенной швейной иглой. Сестра отлично управляется со всем этим, носит протез 4 года и уверяет, что он прочен.

Рентгеновское отделение занимает ряд комнат, богато снабжено аппаратами и, пожалуй, с некоторой натяжкой имеет право на свою вывеску у входа: „Рентгеновский институт". В клинике применяются и физические методы лечения- кварцевая лампа, диатермия и т. д.

Кроме обычных лабораторий имеется экспериментальное отделение с операционной и предоперационной. Тут же клетки для мелких животных; крупные помещаются отдельно в подвальном помещении.

Клиника обслуживается сестрами - католическими монахинями с их чудными головными уборами - чепцом, от которого на плечи спускаются в виде крыльев накрахмаленные полотнища. Даже операц. сестра не расстается с этим головным убором, только приподнимает крылья и подкалывает их на макушке. Получается сооружение, точно самой природой предназначенное для собирания пыли. Это режет глаз на фоне высоких требований асептики в мюнхенской клинике, особенно, когда рядом другая операционная помощница, не принадлежащая к духовному ордену, носит обыкновенную человеческую косынку. Объяснение, возможно, в том, что Мюнхен - цитадель католической Баварии, и даже незаурядная энергия Зауэрбруха не может посягнуть на сокрушение этого странного для операционной головного убора.

Оперируют ежедневно в обширной операционной, сразу на трех столах; бывало при мне до 13 операций в день. Подготовка больных, асептическая обработка, местная анэстезия, наркоз - все это производится в двух смежных предоперационных, и в операционную больной подвозится совершенно готовый для операции. Вся мебель-до сложных операционных столов включительно на колесах, кот. могут быть закреплены, и тогда столы неподвижны. Асептика очень строгая - маски, в неограниченном количестве резиновые перчатки; наркотизатор одет, как хирург и ассистенты. Бросается в глаза обилие инструментов, перевязочного материала, белья. Если оперирует сам Зауэрбрух, то в операционной только один стол и царит гробовая тишина. Последняя не очень успокоительного свойства, напоминает затишье перед бурей, которая вот-вот разразится и, действительно, разражается в размерах и формах, не пропорциональных причине, ее вызвавшей. Персонал великолепно вышколен, даже, пожалуй, выдрессирован. В царящей суровой дисциплине, несомненно, есть элемент запуганности, в воздухе чувствуется струя страха. Зауэрбрух, который уже более 20 лет занимает кафедру, по фигуре, резким, живым движениям совершенно молодой человек. Отличный и смелый техник.

Лекции обставлены богато. Так, для темы - рак пищевода - демонстрируются 4 больных, выставлены ряд препаратов, рентгеновских снимков, рисунков, иллюстрирующих внутригрудной подход к пищеводу, наложение гастростомии, а также всевозможные бужи и эзафагоскоп. Проф. Зауэрбрух читает живо, вовремя брошенный в аудиторию вопрос привлекает внимание ее, слушают хорошо и выражают свое удовольствие обычным в немецкой аудитории способом топотом ног, эквивалентом наших рукоплесканий. В силу ли краткости времени (40 минут) или оттого, что лектор несколько дольше останавливается на частностях, получается ощущение, что богатый демонстрационный материал мог бы быть использован полнее и ярче. Кроме курса клинической хирургии, проф. З. читает еще и общую хирургию. По счастливой случайности, я попал на лекцию о Druckdifferenz verfahren. Лектор автор идеи операций внутри грудной клетки при пониженном давлении с подъемом и живейшей жестикуляцией в течение получаса излагал историю и принцип метода разностного давления; несколько раз подчеркнул, что метод этот есть только технический прием, который помогает спокойно работать в грудной полости, предупреждая или устраняя последствия пнеймоторакса. Грудная же хирургия, пользуясь отчасти этим техническим приемом, прошла в течение 20 лет длинный путь развития, полный тяжелых ошибок, потерь и разочарований, пока не сформировалась в отдельную область хирургии на ряду с хирургией брюшной. черепной и др. После лекции ассистент д-р Lebsche на 2-х собаках продемонстрировал резкое изменение ритма и затруднение дыхания при широком вскрытии грудной полости, восстановление нормального ритма при применении аппарата с повышенным давлением и произвел дважды перевязку нижней ветви легочной артерии с такою же простотой, как делается любая сосудистая перевязка на конечности. На одной из собак после перевязки сделана была резекция нижней доли легкого. В заключение продемонстрировано было раздувание легкого и полное устранение пнеймоторакса перед закрытием грудной клетки.

Не всегда клинич. лекции читает сам проф. З. Иногда его заменяет старший ассистент проф. Шмидт. И на его лекциях богатый материал. Напр., тема о заболеваниях коленного сустава иллюстрирована 5 больными, начиная с haemartron. cерозного выпота, препателлярного бурсита и кончая тбк, и сифилисом сустава. Излагает он гладко, толково. Лекция много выиграла бы в напечатанном виде. Но так как аудитория вовлекается мало, вызванные студенты стоят в качестве молчаливых кариатид, то внимание слушателей понижено. Кроме того, и здесь в 45 мин. тема и материал только затронуты, но не исчерпаны.

Таковы вкратце мои впечатления от Мюнхенской хир. клиники. Мюнхен, февраль 1926 г.

Проф. Я. Гальперн.

фото Ernst Ferdinand Sauerbruch