По поводу одной рекомендации
К. Волков.
Новая хирургия 1927
Нельзя критиковать известного автора, нельзя
ответить, если не приводить целиком хотя бы
главнейших положений его статьи.
Ленин
Помещенная в 1 книге IV тома Новой Хирургии статья В.Р. Хесина заслуживает большого внимания и сочувствия, поскольку в ней делается попытка перенести на широкий базис общего научного мировоззрения злободневный вопрос о «путях и распутьях» в современной хирургии. Совершенно справедливо, что правильное решение этого частного вопроса нужно искать в «некоторых нехирургических книжках, полезных для хирурга». Из числа трех указываемых для этой цели книжек, мы заинтересованы, для данного момента, только соч. Б. Фишера «Витализм и патология».
Оговаривая «крупные недостатки» этого сочинения, а именно его тяжелый слог, эклектизм и уклоны к агностицизму, Хесин все же находит возможным горячо рекомендовать его вниманию широких хирургических кругов. Большая положительная сторона книги, по мнению рецензента, заключается в том, что «она систематически выдворяет витализм из его цитаделей» и «резко ставит вопрос о единстве жизненных явлений». По правде сказать такая формула рекомендации и сама по себе способна возбудить у читателя законное недоумение: статочное ли дело, чтобы эклектик и агностик мог быть последовательным антивиталистом (т.е. материалистом) и монистом? И действительно, когда я, последовав совету Хесина, ознакомился с этой книгой, мое первоначальное недоумение выросло до крайних пределов.
Не говоря уже о тяжелом слоге и плохом переводе (к этому мы привычны), почти на любой странице книги мы наталкиваемся на клубок отчаянной теоретической путаницы, в которой не доискаться концов. Автор, изнемогая под грудой сырого фактического материала, совершенно бессилен овладеть этим материалом, и разобраться в его смысле и значении. Не стесняемый рамками какого-либо определенного мировоззрения, он с легкостью необычайной перепархивает с одной точки зрения на другую, ей прямо противоположную, не чувствуя от такой эквилибристики ни малейшего смущения или неудобства. Носясь без руля и без ветрил по необозримому простору фактических наблюдений, он то и дело впадает в самые вопиющие противоречия с самим собой по основным вопросам научной методологии. Судите сами...
1. На стр. 111 мы читаем: «на основании многочисленных наблюдений у нас остается совершенно неопровержимым заключение, что сознание и все духовное, в более тесном смысле, так или иначе связано с существованием и деятельностью нервной системы. Само собой понятно (?) что этим не может и не должно (?) быть сказано, что духовное начало в конечном счете не развивается и не строится из имманентного (?) свойства всего живого»… Если это и материализм, то с большим креном к метафизике и к тому витализму, с которым хочет бороться Фишер.
2. На стр. 101 Фишер решительно провозглашает, что «своеобразную целеустремленность жизненных процессов, их творимую самодифференциацию в ходе онтогенеза к качественно более богатым формам, их замкнутость в целостных индивидах биолог будет в состоянии объяснить с такой же точностью и в таких же пределах, как оптик объясняет цвета, акустик - тоны и звуки». Но тут нашего «воинствующего материалиста» резко обрывает агностик Фишер: «В создании (Sic!) живой субстанции трудно верить в действие случая, а естественные науки на этот вопрос ответа дать не могут»… Одним словом – ignorabimus!.. «Для естественных наук – видите ли – совершенно безразлично (?!.), почитают ли творцом (Sic!) этой живой субстанции всемогущество природы, или какую-нибудь психическую силу, или, наконец , не материальный закон природы» (стр. 97). Трудно на протяжении пяти строчек нагородить больше нелепицы и чепухи, чем это удалось многоученому автору.
3. На стр. 123 Фишер, как и подобает доброму немцу, дебютирует уже в качестве «кантианца»: «Пределы познаваемого нами крайне узки, а подлинное естествознание базируется всегда и в первую голову на критике собственных методов. А эта критика нам показывает, что первооснова материи и все ее первичные свойства для нас совершенно непостижимы и необъяснимы. Существует, как правильно (?) отмечает Икскюль действительности, которые не поддаются исследованию».
4. На стр. 92 Фишер, в качестве защитника строгой каузальности мужественно поражает телеолога Дриша, но на стр. 99 сей храбрый воин вдруг «скисает»: «И так мы признаем, что преувеличенный страх перед всякой телеологией, довольно распространенная телефобия (Паульсен) неуместна, ибо ведь цель и стремление, а с ними вместе и подлинная финальность в мире существуют». Признавая вполне, что «телеология никогда не дает нам истинного знания», проф. Фишер тем не менее утверждает, что в качестве «эвристической ценности» она «венчает фактическим успехом самое злейшее знахарство, сопряженное с грубым обманом и шарлатанством», а потому пр. Фишер не видит препятствий, чтобы и врачи занялись «чудотворением» по телеологическому методу, так как это «является исключительно (?) вопросом врачебной этики». Обоснованию этой проповеди сознательного шарлатанства посвящена вся 9 глава «Телеология, как средство познания и лечения болезней».
5. На стр. 114 пр. Фишер пытается углубить теорию научного познания. «Вообще в науке не существует объяснений... Мы можем доходить лишь до основных понятий и, пожалуй, не лишено основания утверждение, что эти естественно-научные понятия, вроде электрона, энергии, массы уже носят метафизический (?!) характер. Свое право на существование эти основные понятия физики доказывают в конце концов, лишь (Лишь!!! К. В.) своим успехом. Одно лишь учение об атомах... указывало нам все новые и новые пути к господству над природой». Заскорузлому филистеру от науки этого, разумеется, мало. Помилуйте, разве может кабинетное тупоумие считать практические «успехи» достаточным гносеологическим критерием научной истины?..
6. На стр. 99 Фишер декларирует: «вся эта целесообразность и самосохранение есть первичное имманентное (!) свойство живой субстанции и не что иное, как следствие ее специфической структуры». Единым мановением руки уничтожена среда и ее влияние, повержен дарвинизм и провозглашено торжество «номогенеза».
7. Для характеристики фишеровского «монизма» приводим цитату со стороны 123 стр.: «Истинное критическое механистическое мировоззрение учит нас истинной скромности (!) и внутренне стоит в сильнейшем противоречии с заносчиво рекламирующим (?!) себя монизмом, который словно играя (?), сулит разъяснить все мировые вопросы»… Правильно, г. профессор… Скромность есть лучшее украшение добродетели.
8. А вот образчик фишеровского «материализма» (стр. 124); мы не имеем и никогда еще не имели никаких доказательств (кроме не идущих в счет каких-то там практических «успехов» К. В.) тому, что материя существует... Вселенная состоит из сил и сознания». Приведя эту цитату из Minot, Фишер продолжает дальше от себя: «Мне кажется, что против правильности этого заключительного вывода ничего нельзя возразить с точки зрения теории познания. Мы действительно не имеем абсолютного доказательства существования материи»... И вот, на стр. 125 наш ученый муж торжественно усаживается в болото универсального сверхсолипсизма: «существует столько же миров, сколько существует биологических субъектов (скромный и добрый пр. Фишер каждой бактерии дарит от своих щедрот по особому миру. К. В.); действительно, субъективные качества строят объективный мир»… И что всего приятнее, оказывается, «все это, однако, ни в какой мере не противоречит коренным взглядам механистического естествознания. Браво, г. профессор!.. Неподражаемо!.. Великолепный образчик белой магии: невозможность в действии, индийское эскамотирование или обезглавление головы, носа и др. частей тела.
9. В конце концов, пр. Фишеру видимо надоело притворяться противником витализма, и на стр. 125 он откровенно признается, что вся его книга в сущности является невинной игрой в бирюльки, так как «между витализмом Дриша и проводимым нами механическим (не шутите! К. В.) воззрением существует лишь диалектическое(?) различие...; виталистическое или механистическое воззрение, это не вопрос фактов, а вопрос изображения». Ну вот и слава богу!.. Зачем, в самом деле, обижать виталистов?.. Худой мир лучше доброй ссоры.
10. На последней (126) странице книги Фишер сводит окончательный баланс своей двойной бухгалтерии, по которой наука-сама по себе, а метафизика-сама по себе, и одно другому ни мало не мешает. Живи и жить давай другим. «Истинный врач и как научный исследователь, и как лечащий больных, должен быть знаком с обеими областями..., должен постоянно иметь перед глазами великие группы эмпирических наук и философию вплоть до белой и черной магии:.., то-бишь, вплоть до ее метафизических вершин». Поблагодарим г. Фишера за его добрый совет (известно, ласковый теленок двух маток сосет), но возвращаем его обратно - за ненадобностью.
При желании можно было бы привести еще хоть сотню столь же красочных примеров, с позволения сказать, мышления г. Фишера, но хорошенького понемножку. И из этого немногого ясно, что пр. Фишер является махровым образчиком той породы «дипломированных лакеев поповщины», которые, как грибы после дождя, усеяли поля немецкой науки в послевоенные годы. Эти поганки выращены душной атмосферой глубокой общественной реакции, охватившей мелкобуржуазные массы немецкой интеллигенции, мечущейся в страхе между реакцией и революцией. Нужно отдать справедливость, что со стороны редакции русского перевода книги Фишера были приложены героические усилия, чтобы обезвредить ее путем многочисленных и вполне правильных редакционных примечаний, но... все эти старания не достигли цели. Да и не могли достичь, ибо согласно грубоватой русской пословице «черного кобеля не отмоешь до бела»…
Таким образом, рекомендации, данную В.Р. Хесиным книге Фишера «Витализм и патология» мы считаем ошибочной.
P. S. По существу затронутых в статье В.Р. Хесина вопросов, мы предполагем высказаться в ближайшем будущем особо.
